Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

демонстрации, она в него не влюбилась, но они несомненно стали ближе. Конечно, постепенно он будет ей нравиться все больше и больше. Может быть, ее отказ — не окончательный. Может быть, ему стоит продолжать ее добиваться. Интереса к другим девочкам у него не было совершенно.

Когда прозвенел будильник, он поместил пленку в стоп-раствор, чтобы остановить химическую реакцию проявки, потом в фиксаж, чтобы закрепить изображение. Наконец он промыл и высушил пленку и стал просматривать ленту черно-белых негативов.

Он решил, что они вполне удались.

Он порезал пленку на кадры, потом вставил первый кадр в увеличитель. Положил на столик фотоувеличителя листок фотобумаги размером восемь на десять дюймов, включил свет и стал считать секунды. Потом он поместил фотобумагу в ванночку с проявителем.

Это была лучшая часть процесса. На белой бумаге медленно стали проступать островки и постепенно стало вырисовываться изображение. Это всегда казалось ему чудом. На первой фотографии он увидел негра и белого, оба были в воскресных костюмах и в шляпах и держали транспарант со словом «Братство» большими буквами. Когда изображение стало отчетливым, он переложил фотографию в ванночку с фиксажем, а затем промыл и высушил.

Вуди напечатал все отснятые кадры, вынес на свет и разложил на столе в столовой. Он был доволен: фотографии были живые, с действием, на них четко прослеживалась последовательность событий. Услышав, что родители наверху ходят по комнате, он позвал маму. Она до замужества была журналисткой, да и сейчас еще писала книги и статьи в журналы.

— Что ты об этом думаешь? — спросил он ее.

Она внимательно изучила их своим единственным глазом. Помолчав, она сказала:

— Я думаю, они хороши. Тебе стоило бы отнести их в газету.

— Правда? — сказал он, чувствуя радостное волнение. — А в какую газету?

— Все они, к несчастью, консервативны… Может быть, в «Буффало сентинел»… Редактор там — Питер Хойл, он там с допотопных времен сидит. Он хорошо знаком с твоим отцом и наверняка тебя примет.

— Когда мне показать ему фото?

— Сейчас же. Марш — это свежая новость, и будет во всех завтрашних газетах. Фотографии им понадобятся сегодня вечером.

Вуди воодушевился.

— Ладно, — сказал он. Собрав глянцевые листки, он сложил их аккуратной стопкой. Мама принесла из папиного кабинета картонную папку. Вуди поцеловал маму и выскочил из дома.

Ему сразу попался автобус, шедший в центр города.

Главный вход в «Сентинел» был закрыт, и Вуди пережил минуту разочарования, но рассудил, что если в понедельник должен выйти новый номер, то должны же как-то репортеры входить в здание и выходить из него, — и конечно же, он нашел боковой вход.

— Я принес мистеру Хойлу несколько фотографий, — сказал он человеку, сидевшему за дверью, и его направили наверх.

Он нашел кабинет редактора, назвал секретарше свое имя и через минуту уже здоровался за руку с Питером Хойлом. Редактор был высокий представительный человек с седыми волосами и черными усами. Оказалось, он заканчивал обсуждение с младшим коллегой. Он говорил громко, словно перекрикивая шум печатающего аппарата.

— Джек, рассказ про водителей, что сбивают пешеходов и уезжают, — хорош, но введение слабовато, — сказал он, небрежно положив руку собеседнику на плечо и подводя его к двери. — Начало надо переписать. Заявление мэра передвинь вниз, а начни с покалеченных детей.

Джек вышел, и Хойл повернулся к Вуди.

— Что у тебя, мальчик?

— Я участвовал сегодня в шествии.

— В бунте, ты хочешь сказать?

— Никакого бунта не было, пока охранники не начали избивать своими дубинками женщину.

— Я слышал, что демонстранты пытались ворваться на завод и охрана их разогнала.

— Сэр, это не так, и доказательство — вот эти фотографии.

— Ну, показывай.

Еще в автобусе Вуди разложил их по порядку.

— Начиналось все мирно, — сказал он, выкладывая на стол редактора первую фотографию. Хойл отодвинул ее в сторону.

— Это ничего не значит, — сказал он.

Вуди выложил фотографию, сделанную перед заводом.

— Охранники ждали у ворот. Здесь видно, что они с дубинками.

Следующая фотография была сделана, когда охранники начали толкать людей.

— Демонстранты были как минимум в десяти метрах от ворот, так что охране не было необходимости пытаться их теснить назад. Это была намеренная провокация.

— Ладно, — сказал Хойл и не отодвинул фотографию.

Вуди достал свой лучший снимок: охранник замахивается дубинкой на женщину.

— Я видел весь этот инцидент, — сказал Вуди. — Все, что сделала эта женщина, — она сказала ему, чтобы он перестал ее толкать, а он ударил ее дубинкой.

— Хорошая фотография, — сказал Хойл. — Еще есть?

— Еще одна, — ответил Вуди. — Большинство демонстрантов стали разбегаться, как только началась драка, но несколько человек оказали сопротивление. — И он показал Хойлу фотографию, где двое демонстрантов били ногами охранника, лежащего на земле. — Эти люди вступились за женщину, которую он бил.

— Вы хорошо поработали, юный Дьюар, — сказал Хойл. — Двадцати долларов будет достаточно?

— Вы хотите сказать, что напечатаете мои фотографии?

— Я полагаю, вы их затем и принесли.

— Да, сэр, благодарю вас, двадцать долларов — вполне достаточно. То есть отлично. То есть даже слишком…

Хойл заполнил бланк и подписал.

— Идите с этим к кассиру. Моя секретарша расскажет вам,