Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

Уит молчал. Его большой палец замер на моем плече.

– Прямо сейчас? – весело спросил он. – Сегодня? Или вообще?

Я повернулась в его руках, заинтригованная и удивленная, что мы не обсудили планы после свадьбы. После того как я разберусь со своей матерью, у нас будет целая жизнь. Я улыбнулась, и Уит, нахмурившись, уставился на меня.

– О чем ты думаешь?

– О том, что перед нами весь мир, – ответила я.

Уит улыбнулся.

Я провела пальцем по его лицу, очертив жесткую линию упрямого подбородка, которую я нарисовала в своем альбоме несколько месяцев назад.

– Ты был солдатом и шпионом моего дяди. Теперь у нас есть деньги, и мы можем делать все, что захотим. – Я облизнула губы. – Как ты хочешь распорядиться своей жизнью?

– Я думаю, лучше спросить, что хочешь делать ты. Состояние принадлежит тебе.

– Оно наше, – сказала я, потому что не хотела начинать совместную жизнь так, словно мы находились по разные стороны баррикад. Я так долго была оторвана от своих родителей, не знала, где мое место и кто мои люди. Мне лишь хотелось быть частью чего-то, что мы с Уитом создали вместе. Семьей. Моя мать разрушила нашу семью. В моей голове промелькнуло лицо кузины, и на поверхность всплыло горе, крепкое, как алкоголь. В кои-то веки мне не хотелось, чтобы то, к чему я прикоснусь, разлетелось на миллион кусочков.

– Инес, чего хочешь ты?

– Я хочу узнать, что произошло с моим отцом, – прошептала я. – Жив ли он, а если нет, то где похоронен. Эльвира… – У меня перехватило дыхание, и я с трудом сглотнула. – Эльвира погибла из-за моей матери. Я хочу, чтобы она оказалась в тюрьме. Хочу справедливости.

– Все это не требует денег.

– Чтобы найти ее, придется заплатить.

Уит пожал плечами.

– Тебе просто нужно найти правильных людей. – Он провел большим пальцем по моей губе. – А что потом?

Было что-то еще, что я не могла выразить словами. Это чувство не покидало меня, пока я прогуливалась по египетским улицам. Оно призывало обратить внимание на восхищение теплотой и гостеприимством местных жителей, растущее желание выучить новый язык. Египет завоевал мое сердце, и я знала, что всегда буду скучать по нему. Но что, если… он станет моим домом? Что, если он станет нашим домом? Работа бок о бок с дядей и Абдуллой приносила мне радость. Работа в команде и поддержка их общего дела стала и моей целью. Дала ощущение, что я все делаю правильно. Настало время впервые сказать это вслух.

– Я хочу остаться в Египте и спонсировать раскопки Абдуллы. Возможно, купить дом в Каире.

– Ты бы хотела жить здесь? – спросил Уит, медленно проговаривая каждое слово, словно желая убедиться, что правильно меня понял. На его лице появилась робкая улыбка.

– Я не могу представить себя в другом месте, – призналась я. – А ты?

– Я должен был вернуться в Англию, поэтому не позволял себе надеяться или ожидать чего-то другого. Так же как и того, что женюсь на тебе.

– Женишься,– прошептала я.– Tengo un esposo[9].

– Да, это так.

Я и забыла, что Уит понимал мой родной язык. По моей коже пробежал приятный трепет. Именно такой и должна была быть наша жизнь. Неспешные ранние утра и тихие разговоры. Уит умел рассмешить меня, и он был верным. Я доверяла ему.

– Насколько хорош твой испанский?

Уит приподнялся, уложив меня на спину. Мое сердце забилось быстрее, кровь забурлила. Растрепанные волосы мягкими волнами падали ему на лоб. Широкие плечи заслоняли комнату. Сонные голубые глаза смотрели на меня внимательно, но не настороженно. Ленивая улыбка тронула уголки его рта. Уит наклонился, его мягкие губы нежно коснулись моих, погружаясь в поцелуй с тихой яростью, покусывая и пробуя на вкус.

В комнате все еще было темно, и мне показалось, что мы спим, пока я не почувствовала, что его тело медленно просыпается, дыхание учащается, а рука скользит по моей шее все ниже.

– Debería practicar más[10], – прошептал Уит, скользнув губами по моей ключице.

– Что? – Я понятия не имела, о чем он говорил. Мой разум окутала восхитительная дымка, и мне хотелось, чтобы она никогда не рассеивалась. Я была бы рада потеряться навсегда. В карте не было необходимости.

Уит поднял голову, усмехнувшись, и я заметила намек на самодовольство. Он прижался ко мне, его тело оказалось между моих бедер, и у меня перехватило дыхание. Его улыбка стала шире, намек перестал быть намеком.

Я прищурилась.

– Ты ужасно доволен собой.

– Я сказал… – прошептал Уит, прикусив меня за подбородок, а затем повторил по-испански: – Что мне нужно больше практиковаться.

Он говорил правильно, оставалось лишь поработать над акцентом.

– Тебе нужно общаться с Tío Рикардо по-испански.

При упоминании имени дяди мы оба замерли. Уит резко опустился, чуть не придавив меня, и застонал, уткнувшись мне в шею. Затем приподнялся и откинулся на подушку.

Его голос был глухим.

– Рикардо.

– Мы должны сказать ему сегодня.

Уит уставился в потолок и кивнул:

– Сегодня утром.

– Он будет в ярости, – сказала я. – Возможно, вызовет врача или настоит на разводе.

Уит медленно повернул голову в мою сторону и встретился со мной взглядом. Его голос превратился в убийственный шепот.

– Никто не будет диктовать мне, как жить, Инес. – Он притянул меня к себе, и я прижалась к его груди. Его сердце билось ровно. – Никто.

Я верила Уиту.

* * *

Мы спустились по лестнице на второй этаж, не прикасаясь друг к другу и не разговаривая. С каждым шагом Уит незаметно менял свое поведение, надевая маску, которую носил перед всеми. Маску беспечного негодяя с флягой в кармане, маску очаровательного ловеласа, который знал, как вызвать улыбку на лице. Эта версия Уита была мне знакома, но я скучала по той, которую открыла в темноте. Этот Уит прижимал меня к себе, а в его голосе не было ни грана цинизма.

Мы подошли к темно-зеленой двери, украшенной завитками и спиралями, но, прежде чем я успела постучать, Уит взял мой мизинец своим и на мгновение сжал его. И хотя он держался за меня всего одним пальцем, я почувствовала связь. Мы будем вместе, что бы ни случилось.

Уит отпустил меня, открыл дверь и вошел первым. Нас встретила неубранная гостиная. На кофейном столике в беспорядке лежали старые газеты, были здесь и подносы с недоеденной едой: питой и хумусом, мисками с бобами фава, тушенными в томатном бульоне. Почти каждую поверхность занимали пустые кофейные чашки.

В комнате стоял запах затхлости и мужского пота.

Я