Фантастика 2025-109 - Алекс Бредвик
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Второе недоразумение возникло на следующий день, когда южная дорога оказалась зажата между двух обрывистых холмов. Сказать зажата было не совсем верно — между обоими обрывами расстояние было саженей в десять, достаточно, чтобы разминуться самым большим обозам. Однако посланные Гилелом вперёд конники сумели перегородить её двухсаженным валом из камней и земли и стояли наверху в полной готовности с луками и сулицами. С собой у дарпольцев была лишь одна Большая пращница на колёсах, но и её хватило, чтобы продемонстрировать превосходство боевой машины над военным отрядом, такой машины не имеющим. Дарник порядком опасался, что её сила будет слишком смертоносной для защитников вала, поэтому просил застрельщиков не слишком усердствовать. К счастью доблестные хазарские молодцы всё поняли правильно. Когда первые пять пудов камней приземлились с небольшим недолётом, они тут же покинули вершину вала и уже с безопасного расстояния взирали, как новые порции булыг с каждым ударом на пядь, а то и на локоть уменьшают высоту их вала. После десятого выстрела вперёд выехала передовая сотня княжеской хоругви и преспокойно заняла гребень покинутого вала. Им на помощь пришли две сотни ратников с кирками и лопатами, довольно быстро проделав в валу брешь, достаточную для прохода походной повозки.
Снова как ни в чём не бывало появился Буним.
— В Семендере тебя ждёт большое хазарское войско, оно не пустит тебя в Дербент!
Князь будто и не слышал.
— Каган Эркетен разрешает тебе идти на князя Кайсака.
Дарнику и это было нипочём.
— Княжича Смугу уже везут сюда.
А вот к этому можно было и прислушаться.
9.
Княжича Смугу привезли в Бунимск через три дня, и у Дарника было достаточно времени, чтобы разобраться в последовательности событий. Получалось, что из далёкого горного княжества в Итиль его должны были отправить сразу после получения каганом Эркетеном первого княжеского послания, никак не позже. Стало быть, все остальные переговоры лишь простая проверка решительности яицкого Князьтархана. Ну, хорошо, проверили и что дальше? Видимо, необходимо снова готовиться к разговору о выкупе, просто так ему сына вряд ли отдадут.
Каково же было изумление Дарника, когда к фоссату в сопровождении небольшой кавалькады во главе с Бунимом подкатила крытая, украшенная медными бляхами четырёхколёсная арба и расторопный слуга подставил к ней двухступенчатую подставку, по которой на землю важно спустился сперва Арон, а затем стройный подросток в кафтане инкрустированном бисером. Дарник с трудом узнал в нём сына. За два прошедших года Смуга сильно вытянулся в рост, а детское лицо превратилось в маску высокомерного княжеского сына.
Рыбья Кровь и раньше не умел тепло встречаться с сыновьями, теперь же и вовсе не знал, что делать: обнимать или ограничиться приветственным кивком. Выход нашёл сам Смуга.
— Здрав будь, великий князь! — И поклон, и медленное поднимание на отца глаз.
— И ты будь здрав, княжич! — Что ещё можно было сказать под пристальными взглядами набежавших ратников и высоких гостей.
Чуть заметный приглашающий жест, и князь с сыном и Ароном вошли в фоссат. У шатра Буним вопросительно взглянул на Корнея, тот широко ухмыльнулся и утвердительно кивнул: мол, мы с тобой тут не последние люди, нам туда тоже можно.
В шатёр позвали ещё шестого человека — войскового казначея, Рыбья Кровь не сомневался, что речь пойдёт о выплате выкупа. К его большому удивлению речь о деньгах почти не шла. На прямой вопрос князя: кто заплатил? Арон так же прямо ответил: «Заплатил я». И все, словно за лепёшку на торжище расплатился!
Дальше речь зашла о том, как скоро князь намерен возвращаться на Яик.
— Дня через три-четыре, — отвечал Дарник.
Всё происходило так просто и обыденно, что как-то даже не осмысливалось. После небольшого угощения хазарские переговорщики и вовсе ушли, покинули шатёр и Корней с казначеем, оставив отца наедине с сыном.
— Ну как тяжело быть пленным князем? — с улыбкой поинтересовался Дарник. Смуга уже вполне освоился в новой обстановке и смотрел на отца даже с неким особым прищуром, как смотрят подростки на взрослых, мол, я в твоём возрасте достигну ещё больших высот.
— Сначала было тяжело, а потом уже и ничего.
— Связанным приходилось быть?
— Нет. Почти нет.
— А бежать не пробовал?
— Я всё время вспоминал тебя в ромейском плену. Как ты вместо побега собирался заставить ромеев тебе служить.
— Ну и как? Получилось?
— У тебя ведь тоже тогда не получилось. А ведь это было на земле твоего княжества, — с вызовом сказал Смуга.
— Что дальше собираешься делать?
Вопрос застал сына чуть врасплох.
— Наверно, как ты решишь?
— А самому чего хочется? Новое княжество тебе подарить или на старое вернуть?
Смуга молчал, чувствуя подвох.
— Тебе оруженосец нужен или сам себя досмотришь?
— На первых два дня нужен, а там посмотрим.
— Молодец, хорошо ответил, — похвалил отец.
Позвал Афобия и приказал обеспечить Смугу палаткой и временным оруженосцем, чтобы перемещаться по фоссату более уверенно.
После ухода сына Рыбья Кровь крепко задумался. В том, что в бескорыстном возвращении княжича есть свой расчёт, сомневаться не приходилось. Вот только в чём он? Неужели сами поняли, что платить за сына выкуп — не совместимо с его честью и гордостью? И выбрали самый верный на него способ воздействия — сделать своим должником?
Тревожило и само возвращение на Яик. Что он предъявит в Дарполе после девяти месяцев походных действий? Десяток разбросанных по морским берегам никому не нужных селищ и городищ? Сохранившихся почти в полном составе ратников? Своего сына? Растраченных двадцать тысяч дирхемов, а с товарами и самоцветами и все сорок? Кругом получалось, что это первый его поход, в котором он не обогащался, а только тратил. Можно конечно ещё успеть накупить здесь, в Хазарии, полные биремы зерна и виноградного вина, но это будет лишь дополнительный расход. И неизвестно ещё чего он может хазарам
