Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Брюнинг прежде был канцлером и являлся одной из ведущих фигур.

Ллойд почувствовал, как возвращается надежда.

— А кто еще?

— Вы что, вызвали меня из комнаты, чтобы выспрашивать все это?

— Простите, конечно же, нет. Вальтер фон Ульрих хочет пригласить вашего отца на ланч.

Генрих заколебался.

— Они же не любят друг друга… И вы это знаете, верно?

— Я тоже так думал. Но сегодня можно забыть о неприязни!

Генрих, казалось, не был в этом так уверен.

— Я его спрошу. Подождите здесь.

Он вошел в аудиторию.

«Есть ли хоть какой-нибудь шанс, что это поможет?» — подумал Ллойд. Как жаль, что Вальтер и Готфрид не оказались близкими друзьями. Но он просто не мог себе представить, что католики отдадут голоса нацистам.

Больше всего его беспокоила мысль, что если это может случиться в Германии, то это может случиться и в Великобритании. Он содрогнулся от этой мрачной перспективы. У него впереди вся жизнь, и он не хотел жить при диктатуре и репрессиях. Он хотел, как родители, заниматься политикой, хотел, чтобы в его стране таким людям, как эйбрауэнские шахтеры, стало легче жить. Для этого ему нужно было проводить собрания с людьми в таких условиях, чтобы они могли говорить, что думают, и чтобы газеты могли нападать на правительство, и чтобы в пабах люди могли поспорить, не озираясь через плечо на тех, кто может их услышать.

Все это грозил уничтожить фашизм. Но, возможно, ему это не удастся. Возможно, Вальтер сможет договориться с Готфридом и удержать Партию Центра от поддержки нацистов.

Генрих вышел.

— Он согласен.

— Отлично! Вальтер предложил встретиться в «Герренклубе» в час дня.

— Правда? Он что, член этого клуба?

— Полагаю, да. А что?

— Это консервативное заведение. Ну да, он же Вальтер фон Ульрих, должно быть, он знатного рода, хоть и социалист.

— Наверное, мне стоит забронировать столик. Вы знаете, где этот клуб находится?

— Да сразу за углом.

И Генрих рассказал, как его найти.

— Заказывать на четверых?

— Почему бы и нет? — усмехнулся Генрих. — Если наше с вами присутствие станет нежелательным, нас просто попросят выйти.

И он вернулся в аудиторию.

Ллойд вышел из здания и быстро пошел через площадь, миновал колонну Победы и выгоревшее здание рейхстага — и добрался до «Герренклуба».

В Лондоне тоже были клубы для знати, но Ллойд никогда там не бывал. Это заведение представляло собой нечто среднее между рестораном и траурным залом, решил он. Вокруг неслышно скользили официанты в вечерних костюмах, беззвучно раскладывали столовые приборы на столы, застеленные белыми скатертями. Старший официант принял у него заказ и записал имя «фон Ульрих» с таким скорбным видом, будто регистрировал его кончину.

Ллойд вернулся в здание оперы. Там стало куда более шумно и оживленно, и напряжение, казалось, все росло. Ллойд услышал, как кто-то сказал, что на открытие сессии сегодня приедет сам Гитлер, чтобы представить акт.

Без нескольких минут час Ллойд и Вальтер шли через площадь.

— Генрих фон Кессель удивился, узнав, что вы член «Герренклуба», — сказал Ллойд.

Вальтер кивнул.

— Я был одним из его основателей, лет десять назад, а может, и больше. В те дни он назывался «Юниклуб». Мы тогда начинали кампанию против Версальского договора. Сейчас это оплот правых, и я совершенно уверен, что я здесь единственный социал-демократ, но остаюсь членом клуба, потому что это место удобно для встреч с врагами.

Войдя в клуб, Вальтер указал Ллойду на холеного человека.

— Это Людвиг Франк, отец юного Вернера, который дрался вместе с нами в «Народном театре», — сказал Вальтер. — Я уверен, что он не член клуба, ведь он даже не родился в Германии, — но он, кажется, пришел на ланч со своим тестем, графом фон дер Хельбард — это тот пожилой мужчина рядом с ним. Давайте к ним подойдем.

Они направились к бару, и Вальтер представил Ллойда.

— Ну и в переделку попали вы с моим сыном пару недель назад, — сказал Ллойду Франк.

Вспомнив об этом, Ллойд коснулся затылка: опухоль спала, но трогать это место было все еще больно.

— Нам нужно было защитить женщин, сэр, — сказал он.

— Ну, ничего, иногда не мешает немного помахать кулаками, — сказал Франк. — Вам, ребятам, это только на пользу.

— Что вы говорите, Людвиг! — досадливо перебил Вальтер. — Сорвать собрание перед выборами — уже это достаточно плохо. Но ваш лидер хочет полностью уничтожить нашу демократию!

— Может быть, демократия для нас — не подходящая форма правления, — сказал Франк. — В конце концов, мы не похожи ни на французов, ни на американцев, и слава богу!

— Неужели вас не волнует, что вы потеряете свободу? Давайте говорить серьезно!

Франк вдруг оставил шутливый тон.

— Хорошо, Вальтер, — холодно сказал он. — Если вы настаиваете, давайте говорить серьезно. Я приехал сюда с матерью из России более десяти лет назад. Мой отец с нами поехать не смог: у него нашли подрывную литературу, а именно — книжку «Робинзон Крузо», роман, открыто пропагандирующий буржуазный индивидуализм, — черт его знает, что они имели в виду. Его арестовали и отправили куда-то в Арктику в лагеря. Возможно, он… —