Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Шваб обернулся к ней с ненавистью во взгляде, и вдруг ей стало в десять раз страшнее. Потом его взгляд переместился дальше, на кого-то за ее спиной, и он сказал:

— Уберите ребенка к чертям из-под ног!

Сзади ее схватили.

— Это что же, евреечка? — сказал мужской голос. — По виду похожа, волосы темные…

От этих слов она пришла в ужас.

— Я не еврейка! — взвизгнула она.

Коричневорубашечник оттащил ее назад по коридору и поставил на ноги в мамином кабинете. Она оступилась и упала на пол.

— Сиди здесь, — сказал он и ушел.

Карла вскочила. Она была цела и невредима. Теперь в коридоре полно коричневорубашечников, и к маме ей не попасть. Но она должна позвать на помощь.

Она посмотрела в разбитое окно. На улице собиралась кучка народу. Среди зевак стояли, болтая, двое полицейских.

— Помогите! Помогите! Полиция! — закричала им Карла.

Они увидели ее и засмеялись. Это ее взбесило, и от злости она даже стала меньше бояться. Она снова выглянула в коридор. Ее взгляд упал на пожарный рычаг на стене. Она подбежала и схватилась за рукоятку.

И остановилась в нерешительности. Нельзя поднимать пожарную тревогу, если нет пожара, и надпись на стене предупреждала о строгих санкциях.

Но все равно она дернула ручку.

В первое мгновение ничего не произошло. Может быть, эта штука не работает.

Потом раздался громкий, хриплый звук сирены — то высокий, то низкий, он наполнял все здание.

Почти мгновенно из комнаты в конце коридора высыпали люди. Первым появился Йохманн.

— Что, черт возьми, здесь творится? — крикнул он через рев сирены.

Один из коричневорубашечников ответил:

— Ваша еврейско-коммунистическая подстилка оскорбила нашего вождя, и мы ее закрываем!

— Убирайтесь вон из моей редакции!

Коричневорубашечник не обратил на него внимания и вошел в подсобку. В следующий миг оттуда раздался женский вопль и звук падающего металлического стола.

Йохманн повернулся к кому-то из подчиненных:

— Шнайдер! Немедленно вызывайте полицию!

Карла знала, что толку не будет. Полиция уже здесь, да только ничего не делает.

По коридору, пробиваясь через толпу, к ней бежала мама.

— Как ты? — воскликнула она и крепко обняла Карлу.

Карла не хотела, чтобы ее успокаивали, как ребенка.

— Я в порядке, не волнуйся, — сказала она, отстраняясь.

Мама оглядела кабинет.

— Моя машинка! — ахнула она.

— Они выбросили ее в окно.

Карла подумала, что теперь ей не влетит за то, что она ее испортила.

— Надо отсюда выбираться… — Мама схватила со стола фотографию, взяла Карлу за руку, и они выбежали из комнаты.

Никто не пытался их остановить, когда они бежали по лестнице. Перед ними крепко сбитый парень — возможно, из журналистов — тащил вон из здания коричневорубашечника, держа его сзади за голову и шею. Карла с мамой шли за ними к выходу. Следом шел еще один штурмовик.

Журналист, все так же волоча коричневорубашечника, подошел к тем самым полицейским.

— Арестуйте этого человека, — сказал он. — Я застал его за разграблением редакции. У него в кармане вы найдете украденную банку кофе.

— Отпустите его, пожалуйста, — сказал старший.

Журналист неохотно подчинился.

Тут второй коричневорубашечник подошел к коллеге.

— Можно узнать ваше имя? — спросил журналиста полицейский.

— Я Рудольф Шмидт, ведущий корреспондент «Демократа» в парламенте.

— Рудольф Шмидт, я арестую вас по обвинению в нападении на полицию.

— Но это же нелепо! Я поймал этого человека на воровстве!

Полицейский кивнул обоим коричневорубашечникам.

— Ведите его в участок.

Они схватили Шмидта за руки. Тот, похоже, собрался сопротивляться, но передумал.

— Все подробности этого инцидента появятся в следующем номере «Демократа»! — сказал он.

— Следующего номера не будет, — сказал полицейский. — Ведите его.

Прибыла пожарная машина, и из нее выскочило с полдюжины пожарных.

— Мы должны очистить здание, — без особых церемоний заявил их начальник полицейским.

— Отправляйтесь в свою пожарную часть, никакого пожара нет, — сказал старший полицейский. — Просто штурмовики закрывают коммунистический журнал.

— А это мне без разницы, — сказал пожарный. — Раз прозвучала сирена, в первую очередь мы обязаны вывести всех из здания, и штурмовиков и кого угодно. Обойдемся и без вашей помощи.

И он повел своих людей в дом.

— Какой ужас! — услышала Карла мамин голос. Она обернулась и увидела, что мама смотрит на свою пишущую машинку, лежавшую на тротуаре, там, где упала. Металлическая крышка отлетела, обнажив место соединения клавиш со стержнями. Клавиатура была искорежена, один конец валика отлетел, а колокольчик, оповещавший о конце строки, сиротливо валялся на земле. Пишущая машинка была не настолько ценная вещь, но мама, казалось, готова была заплакать.

Из здания вышли коричневорубашечники и персонал редакции, их подгоняли пожарные. Сержант Шваб упирался, сердито выкрикивая: «Да нет же никакого пожара!» Но пожарные просто вытолкнули его на улицу.

Вышедший Йохманн сказал маме: