Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Мы подозреваем, что ключом может стать Бондарук.
Майор вовсе не удивился. Романовская была уверена, что Джа-Джа уже представил ему свои размышления. Сегодня у него выходной, так как он был на ногах не меньше полутора суток. Она отпустила его поспать, предупредив, что в случае форс-мажора позвонит. Он обещал не отключать телефон, а вместо этого пришел и ждал под дверью. Скорей всего, он не вздремнул ни минуты. Синяки под глазами, лицо опухло. Видимо, он опасался, что Кристина отстранит его от расследования. А зря. Она именно ему собиралась дать это дело. Под руководством Домана Джа-Джа будет послушен, как младенец.
— Ему столько раз удавалось отмазаться… Не думаю, что сейчас выйдет по-другому, — пробормотал Доман.
— Я не говорю, что он виновен, но все это как-то связано с ним. Надо его прижать. Джа-Джа прямо бьет копытом, чтобы заняться этим. Помнишь? Первую голову подбросили в день помолвки с пропавшей. Вторую принесли за день до свадьбы. Ивона Бейнар исчезла во время празднования. Есть свидетель наглого похищения. Это женщина. Похититель оставил ее в живых. Мы обнаружили ее почти голой, привязанной к дереву. Нападающий скрылся на ее машине, которую потом бросил в лесу. Позже он, видимо, сменил транспорт, потому что собака потеряла след. Думаю, что у него были сообщники. Сам же он словно сквозь землю провалился. Как когда-то Лариса и Мариола. Что интересно, за день до этого Джа-Джа задержал эту даму для выяснения личности. У нее не было при себе никаких документов, кроме удостоверения помощника ЦБР. Представилась Сашей Залусской, профайлером из Гданьска. Понятия не имею, что ей надо в нашем лесу. Якобы у нее было дело к больному из «Тишины», но директор Сачко не подтвердил ее версию. Странно все это.
Доман поднял голову.
— Подставная?
— Шеф криминального из Гданьска подтвердил ее личность и поручился за нее, — заявила комендантша. — Я не знаю его, он должен быть тут через пару дней. Обещал приехать за ней, как только сможет вырваться. Однако не очень-то спешит. У нее сломана рука, за рулем она ехать не может. К тому же ее машина у нас, и отдадим мы ее не скоро. Не похожа на нашу клиентку. Выглядит чистой. Работает инкогнито. Не фигурирует в списках подразделения, на которое работает, так же как и в списке судебных экспертов. В общем, ее фамилии нет нигде. Но она дала Франковскому брошюру о профайлинге, в которой были печати какого-то английского университета, и, действительно, оказалось, что она ученый, работает в Институте следственной психологии у какого-то Абрамса. Печатается в престижных журналах для психологов. Я проверила. Похоже, это какая-то мощная криминологиня, хотя с головой у нее явно не все в порядке.
— Я знаю только одного следственного психолога, и да, мужик прибабахнутый, но дело свое знает, — подытожил Доман, после чего записал в блокнот основные данные. Рядом с фамилией профайлера поставил знак вопроса и дважды подчеркнул.
— Я спрошу у Губерта, — сказал он. — Если она из нашей фирмы, он должен ее знать. В Польше настоящих специалистов в этой области не больше двадцати человек. Если она какая-то мошенница, то мы выясним это на берегу.
— Я была у нее сегодня утром. Вполне здравомыслящая. — Романовская указала на тонкую папку. — Прочти ее показания. Кроме перелома, небольших ушибов и переохлаждения с ней ничего не случилось. Я попросила, чтобы ее подержали под наблюдением чуть дольше, чем это необходимо.
— Пожалела ее? — задумался Доман и криво улыбнулся. — Почему, когда я тут обретался, у нас не было таких дел?
— Я предупредила ее, чтоб не исчезала из виду. — Комендантша не отреагировала на иронию. — Я даже думала, не завербовать ли нам ее, но раз уж она фигурирует в деле как главный свидетель, не стала пока раскрывать ей все карты и позволила вернуться домой. У нее какие-то срочные дела там, в Гданьске. Поэтому я решила, что подожду тебя.
— Хорошо, — поддержал ее Доман. Он взял из папки фото черепа в пластиковом пакете и стал разглядывать его. — Если нам потребуется профайлер, я решу это одним звонком. Самый лучший в стране явится к нам немедленно. У Губерта Майера передо мной должок. Он не откажет. Но сначала надо осмотреться.
Романовская одобрительно взглянула на Домана.
— Хорошо, что ты есть.
— «Хорошо, что ты есть, хорошо, что ты есть» — это я пел семнадцатилетним мальчиком, когда шел паломником в Ченстохову, — засмеялся Доман. — Но если хочешь, то можешь называть меня Джизас. Я не обижусь.
— Это еще не все, — продолжала пани комендант. — Родственники девушки подозревают, что похищение всего лишь инсценировка, а она просто сбежала со своим бывшим парнем. Даже мать пропавшей на стороне Бондарука. Это баба с Химической.
— Все ясно, — пробормотал Доман. — Баблом там и не пахнет. Продала дочь за пару сребреников. А Бондаруку было сто лет в обед еще до того, как я уехал. Кто тот Ромео? Пазл начинает складываться.
— Ежи Ожеховски, мелкий воришка. Псевдоним Квак. Тридцать шесть лет. На счету хранение и распространение, управление мотоциклом в нетрезвом состоянии. Мать — бывшая работница пилорамы, сейчас живет в деревне. Говорят, что занимается белой магией. Ну, знаешь, заговаривает болезни, местная шептунья. Евдокия Ожеховская, может помнишь?
— Ведьмак из меня никакой.
— У сына судимость за кражу со взломом и скупку краденого. Безработный.
— Наверно, он уже после меня начал, — покачал головой Доман. — Партия, действительно, не очень. У дедули банковских билетов как минимум на несколько миллионов больше. А у молодого только руки и личное обаяние.
— Так или иначе, мы не можем найти этого Квака, — продолжала Романовская. — Хорошо спрятался. Мать пропавшей отправила своих сыновей на поиски. Это группировка Зубра с Химической. Этих ты знаешь.
— Да. — Доман уверенно кивнул. — Если Зубры не найдут ее живой, то не знаю, кто тогда это сделает? Мы? — Он усмехнулся. — Разве что на глубине шести метров под землей.
— Кроме них ее ищет полгорода добровольцев, поскольку Бондарук назначил вознаграждение.
— Во сколько старичок оценил избранницу?
— Полтинник.
— Недорого. Видать, задешево купил.
— А сегодня утром, — продолжала Романовская, — в заброшенной хате матери Квака мы нашли вот это.
Она показала фотографии сараюшки.
