Песня вересковых топей - Елизавета Михайловна Родкевич

тебе видения о нашей прошлой жизни. Очень хорошо, что тебе в руки попал этот дневник: ты сможешь спастись. Прошу, прочитай заклинание на следующей странице и упокой душу моей сестры. Помни, что бы она ни говорила, ты — это ты. Ни я из прошлого, ни кто-либо другой. Я очень надеюсь, что ты сможешь сохранить себе жизнь и даровать покой моей бедной Мэри. Я буду молиться за тебя оттуда, куда попаду. Дни мои сочтены, но тебе надо будет жить дальше. Прошу, не опускай руки, береги своих близких и не иди на сделку с дьяволом, как поступила моя сестра.

Молча вернув спичечный коробок мужчине, девушка убрала дневник в сумку. Уничтожит ли она его? Девушка не знала.

**

Приехав из больницы и уложив в постель Нолана, Элизабет устало опустилась на диван и усмехнулась сквозь невольно выступившие слёзы. За этот день произошло столько всего… Внизу послышалось недовольное бурчание, вырвавшее её из размышлений.

— Можно, Нетт, можно. Запрыгивай.

Прижав таксу к себе, девушка проговорила:

— Ну и чертовщина. Никогда не думала, что со мной такое случится… Надо дальше двигаться, Нетт, надо. Как только Нолану станет лучше и я смогу оставить его, уедем из этого чёртового города. Раз с болотами не получилось, поедем туда, где холмы и луга, — печальная улыбка тронула её губы, и Элизабет принялась напевать свою любимую песню.

В тихом омуте водятся черти.

Дымка вереска скроет кости.

Ты не бойся, милая, смерти,

Не поддайся ни страху, ни злости.

Колосится на болотах осока,

Меж собой шелестят иммортели.

«Как же, милая, ты одинока!..» –

Плачут тихо зелёные ели.

Но застынут слёзы еловые,

Превратится скорбь в тишину.

И, вздыхая, ветви дубовые

Устремятся вновь в вышину.