Невинная красавица для чудовища - Тина Грей
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Злым роком. Чем угодно. Кухарка бы не стала мне лгать, ведь так?
— Вы меня обманули! Саша, то есть муж Виктории — это ведь Зверь, верно? И он ни черта не умер! Он бандит, криминальный авторитет, который распоряжается жизнью невинных людей…
Выплевываю с ненавистью эти слова, сползаю по стене вниз.
Дура. Поверила в сказку, а она вон какая.
На платье Виктории я видела бордовое пятно от крови, может быть, Зверь ее сам и зарезал.
И не было никакого пожара.
Но те ее слова из дневника…
— Дурочка! Зачем тебе все это? Пойми — меньше знаешь, крепче спишь!
— Расскажите мне правду! Я с места не сдвинусь!
— Да! — выкрикивает она, — Виктория — это покойная жена хозяина. Он в том пожаре не погиб. Погибла только она…
Наверное, его лицо обезображено и он вынужден носить маску…
Я делаю такой вывод мгновенно со слов кухарки.
— Но все остальное, что я рассказала — правда. Ребята любили друг друга до безумия и их сыночку не суждено было увидеть белый свет.
Больше ничего не говорю. И после услышанного не в силах задавать ей вопросов.
Проходит еще одна неделя моего безликого существования в этом доме. Слез больше нет, как и желания жить.
Вчера я хотела спрыгнуть из окна, разбиться о скалы, чтобы мое бездыханное тело подхватили коварные воды бушующей реки…
Меня никто не ищет, а прокручивать в голове одно и то же невыносимо.
Как человек с такой большой любовью и болью в сердце мог стать бездушным монстром?
И сегодня я решила выйти в тот сад. Пусть накажет, если хочет.
У меня больше нет сил.
— Родная моя, — слышу бархатистый, низкий голос, — Как ты? Сегодня уже ровно шестнадцать лет, как тебя не стало. И меня тоже…
Глава 15
— Я так виноват перед тобой. Перед сыном. Ему бы в этом году исполнилось шестнадцать лет, — говорит он с такой жуткой болью в голосе.
Я замираю, не решаясь сделать шаг вперед. Слезы на глаза наворачиваются.
Не имею права. Ведь у него сейчас свидание с любимой, а я здесь… лишняя.
Осторожно выбегаю из сада, возвращаюсь к себе в комнату.
Сердце с жутким грохотом бьется в груди.
Саша. Я никогда не видела, чтобы так убивались по любимой.
Даже мой отец после смерти его первой жены, сразу же женился на моей маме, хотя постоянно рассказывал о том, как сильно он любил мать моих сводных сестер.
А здесь такая преданность своей первой любви…
На секунду в голове проносится мысль: а горевали бы по мне так же, как по этой Виктории?
Любил бы меня точно так же Родион, как Александр любит свою покойную жену?
Я читала в дневнике, что молодые люди поженились, когда им было по двадцать и двадцать два года соответственно.
Значит, Саше сейчас тридцать восемь лет.
Между нами разница почти в двадцать лет, я немногим старше его нерожденного сына.
Зачем я прикидываю разницу между нами? Для чего?
А может быть, что Зверь все-таки сам убил свою жену, а теперь таким образом вымаливает ее прощение?
Вдруг все это — ширма?
«Саша балует меня, заставлять много есть. Мне кажется, что скоро я растолстею».
«Любимый ненавидит несправедливость, как и я. Мы хотим построить детский дом и открыть благотворительный фонд, предназначенный для помощи детям. Ведь не каждому малышу достанется столько же заботы, сколько мы подарим нашему будущему сыночку. Мы решили с мужем помочь тем, кто нуждается».
Только вот, не вышло у вас, ребята… К сожалению, не суждено было.
Интересно, Саша читал этот дневник?
Горевал так же, как и я, погружаясь раз за разом в те воспоминания?
Я бы могла подумать, что ему все равно, но то, с каким трепетом он говорил сегодня с любимой у ее надгробия говорит о многом…
— Ты можешь ходить по дому, — утром говорит мне кухарка, — Можешь гулять в саду и везде, где тебе захочется.
Округляю глаза от неожиданности.
Такое распоряжение отдал Саша?
Мысленно я почему-то перестала называть его Зверем.
Понятия не имею почему.
Прошлой ночью не могла уснуть, прокручивала в голове все, что успела прочитать в дневнике.
А еще, мне теперь ужасно сильно захотелось увидеть его лицо.
Сомнений нет — мужчина в ожогах и шрамах, возможно его лицо жутко обезображено после того случая.
А еще, я больше не видела то фото, украдкой нырнув в комнату Виктории.
То фото, на которой у парня рядом с женой хозяина этого дома были выжжены глаза…
Это ведь он. Точно он. Представляю, что он чувствует и ни капли не сомневаюсь в том, что он считает себя виноватым.
Он даже говорил об этом вслух.
— Что значит могу гулять по дому?
— То и значит, — немного тушуется женщина, — На глаза хозяину не попадайся, но ходи где хочешь, когда его нет.
Она делает вид, будто нашего прошлого разговора с ней не было.
А мне с каждым днем все интереснее история Зверя. Я не трогаю дневник несколько дней и замечаю за собой, что ломка от нехватки информации делает меня одержимой.
Отвлекаюсь, чтобы прогуляться по саду. Вдохнуть запах роз.
И увидев охапку свежих, собранных в букет цветов на могиле Виктории, я чувствую небольшое покалывание в груди.
Он был здесь.
Я не видела его несколько дней, но он как положено проводил свой привычный ритуал.
Я сошла с ума в этом доме, потому что…
Я завидую Виктории. Мне с детства внушали, что женщина любит сильнее и только женщина в паре всегда верна до самого конца…
А здесь…
Так, приди в себя, Настя. Зверь — бандит. Ему чуждо сострадание.
Я еще не знаю, правду ли мне рассказали. Вдруг и в дневнике написана чушь, чтобы закружить голову такой наивной овечке как я.
Сегодня я заметила изменения в библиотеке. Я уже почти неделю читала труды любимого философа, сдвигая закладку в виде небольшого пера в нужное место.
А сегодня и книга лежала не на своей полке. И перо было не в том месте.
Кто-то еще читает эту книгу?
И еще, после того, что я узнала об этой паре, мне по-особенному страшно, если вдруг, Зверь снова позовет меня к себе в спальню.
Я не смогу. Красивая картинка разобьется в моей голове, превращая мое сердечко в щепки.
Устав от количества прочитанных страниц и ощутив пощипывания в глазах после чтения, я решаюсь вернуться к себе.
В холодном, тусклом коридоре,
