Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Все равно нужно как следует промыть и перевязать рану. Позвольте…

Он поднялся вслед за ней, и Джойс равнодушно позволила ему вымыть ей руку и перевязать чистым платком.

— Терри не хотел сделать мне больно, — зачем-то объяснила она. — Он никогда, понимаете, никогда бы не сделал мне больно. Он просто не понимал, что это я. Наверное, ему было очень больно.

— Боюсь, что да.

— И сейчас…

— Поверьте: в лечебнице ему помогут, а когда ветеринар позвонит, вы просто заедете за своей собачкой, заберете домой и будете лечить здесь.

— Да-да, конечно.

Мужчина помолчал и двинулся к двери.

— Надеюсь, все будет в порядке, — неуверенно произнес он.

— Всего вам доброго.

— До свидания.

Только через несколько минут Джойс вдруг вспомнила, что забыла даже поблагодарить этого человека, который так ей помог.

С неизменной чашкой в руке появилась миссис Барнесс.

— Выпейте, моя бедняжка, немного горячего чая. Я же вижу, вы буквально валитесь с ног.

— Спасибо, миссис Барнесс, мне не хочется.

— Вам сразу станет лучше, моя дорогая, поверьте. И не убивайтесь вы так. Поправится ваш песик, куда ж он денется! А нет, так муж купит вам нового, еще лучше…

— Нет, миссис Барнесс, нет. Нет. Прошу вас, пожалуйста, оставьте меня.

— Да я же только…. Это что? Кажется, телефон?

Миссис Барнесс сумела догнать Джойс уже только у телефона.

— Да… Говорите… Что? Хорошо. Да-да, благодарю вас.

Джойс опустила трубку и повернулась к миссис Барнесс. Ее лицо было совершенно безжизненным.

— Он умер, миссис Барнесс, — сказала Джойс. — И он был там совсем один, без меня.

Она молча поднялась к себе в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

— Нет, мне этого, видно, не понять, — вздохнула миссис Барнесс, глядя на закрытую дверь.

Через пять минут она нерешительно зашла в комнату Джойс. Та, выпрямившись, сидела на стуле. Слез в ее глазах больше не было.

— Пришел ваш жених, мисс. Пустить?

Глаза Джойс заблестели.

— Да-да, пустите. Мне нужно его видеть.

Холлидей шумно ворвался в комнату.

— А вот и я! Надеюсь, не слишком долго? Готов немедленно увезти тебя из этого кошмара. Тебе просто нельзя здесь оставаться. Собирай вещички, и едем.

— Не надо, Артур.

— Что не надо? Ты о чем?

— Терри умер. И мне больше не надо выходить за тебя замуж.

— Да о чем ты?

— О Терри. Он умер. Я согласилась выйти за тебя замуж, только чтобы не расставаться с ним.

Холлидей, не веря, уставился на нее. По его лицу поползли красные пятна.

— Ты что, рехнулась?

— Наверное, каждый, кто полюбил собаку, в какой-то мере рехнулся.

— Ты что же, хочешь сказать, что согласилась выйти за меня только потому… Господи Боже!

— А зачем же еще? Ты прекрасно знаешь, что я тебя ненавижу.

— Затем, что я мог… могу тебя обеспечить.

— По-моему, это еще даже хуже. Впрочем, это уже в прошлом. Я не выйду за тебя замуж.

— Тебе не кажется, что ты поступаешь со мной чертовски несправедливо?

Джойс посмотрела на него с такой ненавистью, что он невольно попятился.

— Не кажется. Прекрасно помню твои слова, что жизнь должна приносить удовольствие. Только для этого я тебе и была нужна. И за это я возненавидела тебя еще больше. Ты ведь знал, что я тебя ненавижу, это-то тебе и нравилось. Я же видела, как ты был разочарован вчера, когда я дала поцеловать себя и не отшатнулась, не вздрогнула. Ты ведь садист, Артур. Тебе нравится причинять людям боль. Так что, как бы плохо к тебе ни относиться, этого все равно будет мало. А теперь, будь добр, оставь меня. Я хочу побыть одна.

Артур Холлидей выругался.

— И что же ты будешь делать? Денег-то у тебя нет.

— Это уже мое дело. Пожалуйста, уходи.

— Дура. Безмозглая дура. Только не думай, будто тебе удалось меня обмануть.

Джойс расхохоталась. Если Холлидей чего и ждал, то только не этого. Он резко повернулся и молча вышел. Вскоре с улицы послышался затихающий шум его автомобиля.

Немного подождав, Джойс надела свою старую фетровую шляпку и тоже вышла из дома. Словно мертвая, она механически шла по улицам, ни о чем не думая, ничего не чувствуя… Где-то очень глубоко в ней притаилась боль. Джойс понимала, что боль рядом, она не ушла, а только дала ей немного передохнуть, чтобы рано или поздно вернуться.

Джойс обнаружила, что только что прошла мимо бюро по трудоустройству, и в нерешительности остановилась.

— Но надо ведь что-то делать. Конечно, есть река. Старая знакомая… Разом покончить со всем… Но так холодно и мокро! Боюсь, у меня не хватит смелости. Да, точно не хватит.

Она повернула назад, к бюро по трудоустройству.

— Доброе утро, мисс Ламберт. К сожалению, для вас ничего нового.

— Не важно. Теперь я согласна на любую работу. Тот, о ком я заботилась, уехал.

— Тогда как насчет той вакансии за границей?

Джойс кивнула.

— Да, и как можно дальше.

— Отлично. Мистер Аллебай сейчас как раз беседует с претендентками. Я направлю вас прямо к нему.

Через минуту Джойс уже сидела в небольшом кабинете и старательно отвечала на вопросы. Наниматель показался ей смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить, где видела его раньше. Услышав очередной вопрос, она начала догадываться.

— Вы хорошо ладите со стариками?

Она не сдержала улыбки.

— Думаю, да.

— Видите ли, с годами у тети сильно испортился характер. Она очень меня любит и, в сущности, она прекрасный человек, но, боюсь, молодой девушке придется с ней нелегко.

— Терпения мне не занимать, — ответила Джойс, — а стариков я всегда любила.

— Кое в чем вам придется помогать моей тете, но главным образом вы будете заниматься моим сынишкой. Ему всего три. Его мать умерла год назад.

— Сожалею.

Последовала пауза.

— Если это место вас устраивает, будем считать, что с формальностями покончено. Мы уезжаем на следующей неделе. Точную дату я вам сообщу. Полагаю, небольшой аванс вам не помешает?

— Огромное спасибо. Это очень любезно с вашей стороны.

Они встали. Мистер Аллебай замялся и неожиданно спросил:

— Не в моих привычках совать нос в чужие дела, но… скажите, с вашей собачкой все в порядке?

Джойс впервые подняла на него глаза и мучительно покраснела. При первой встрече он показался ей пожилым — теперь выяснилось, что он вовсе не так уж стар. Старыми были только его грустные карие глаза, добрые и доверчивые, как у собаки. Глядя на его рано поседевшие волосы, обветренное лицо и сутулые плечи, Джойс внезапно подумала, что и сам он похож на большую грустную собаку.

— О, это вы! —