Фантастика 2025-129 - Денис Старый

ещё заползли бы шистосомы. И так до головного мозга добрались, сволочи! Но Торукаву-сан осмотрел невролог, никаких серьёзных нарушений не обнаружил. Всё обратимо. Червь не затронул важные центры. Скорее всего, сможем восстановить Торукаву, миновав паразитарного энцефалита.

— Это хорошие новости, Окабэ-сан, — сказал я. — Рад, что Торукава-сан в надёжных руках. Простите, а что вы имели в виду под «немного подрастёте»?

— Ах, ну не цепляетесь вы к словам, Кацураги-сан, — ответил Окабэ Акира. — Вы работаете у нас чуть больше месяца, а я приглашаю к себе уже более опытных терапевтов. Просто хочу отметить, что вы хорошо себя показали. Если дойдёте ранга, так скажем, до пятого или шестого, можете спокойно приходить ко мне и требовать стажировки. Я многому могу вас научить в инфекционном отделении. И, если вы захотите в дальнейшем получить второе образование, чтобы стать узким специалистом, я с радостью дам вам рекомендацию.

— Такую возможность упускать нельзя, согласен, — ответил я. — Значит, до встречи, Окабэ-сан. Как-нибудь ещё загляну к вам. И да… Всё же на следующую неделю нам понадобится свободный уролог. Уж больно много времени занимает диспансеризация, когда приходится плясать сразу за всех. Постарайтесь выделить одного специалиста. Мы будем выезжать в «Ямамото-Фарм» каждый вторник после трёх часов дня.

— Добро, Кацураги-сан, я подумаю, — сказал Окабэ. — До связи.

Закончив беседу с инфекционистом, я вернулся к обществу Лихачёвой. Мы добрались до кофейни и заняли свободный столик у окна. Я заказал себе двойной эспрессо, а Хикари — латте.

— Так в чём дело, Лихачёва-сан? — спросил я на русском. — Вы хотели со мной о чём-то поговорить. И раз мы уже вне рабочей обстановки, если вас не смутит, я был бы не против перейти на «ты».

— Ух, — вздохнула она. — Тяжело!

И закатисто рассмеялась.

— Мало того, говорим на моём родном языке, так ещё и на «ты» с заведующим отделения, — добавила она.

— Сегодня и так было чересчур много работы, Хикари-тян. Хотя на русском это звучит как-то странно, — рассуждал я. — Может, мне лучше называть тебя русским именем? Алёна — устроит?

Девушка покраснела и сразу же потянулась к кофе. Но по короткому кивку я понял, что она не против.

— Я ещё утром заметил, что с тобой что-то не так. Что ты хотела мне сказать? — спросил я. — Можешь не переживать, ты вряд ли сможешь меня чем-то удивить.

— Я бы на вашем… — Алёна осеклась. — На твоём месте не была бы так уверена, Тендо. То, что я сейчас тебе покажу, может тебя шокировать.

Девушка потянулась за телефоном, затем покопалась в галерее и нашла видеозапись. А затем протянула телефон мне.

— Смотри, — сказала она. — Узнаёшь окна?

На видеозаписи было видно здание. Я не сразу понял, что это и есть тот самый дом, в котором находится моя съёмная квартира. Телефон у Лихачёвой был недешёвый, поэтому качество съёмки оказалось прекрасным.

Видео, судя по всему, было снято из дома напротив. Я увидел, как в моей квартире включился свет и сквозь незанавешенные окна можно было разглядеть силуэт мужчины. Он несколько минут напряжённо ходил по залу, а потом вцепился в телевизор и уронил его на пол. Через мгновение он исчез в коридоре. Что он там делал — видно не было, но это мне было известно и без видеозаписи.

Через пять минут свет в квартире погас, и видеозапись закончилась. Я молча перемотал назад. Алёна напряжённо сопела, ожидая моей реакции. Я нашёл тот отрезок записи, где было видно силуэт мужчины, и увеличил изображение.

Я не мог поверить своим глазам. Ожидал увидеть одного из сотрудников Канамори Ринтаро — любого неизвестного мне человека. Да хоть члена якудза, которого наняли специально, чтобы разнести квартиру.

Но до чего же меня встряхнуло, когда я понял, что Канамори Ринтаро сделал это лично. Он что, совсем спятил⁈ Я ведь был готов поклясться, что он нанял кого-то для этой работёнки.

Однако, немного поразмышляв, я догадался, почему он сделал это самостоятельно. Судя по тому, как он долго бродил по квартире, Ринтаро надеялся найти уже имеющиеся дефекты. Но за квартирой я присматривал тщательно, и зацепиться ему было не за что.

Тогда-то он и решил устроить беспорядок самостоятельно. А почему своими руками? Да попросту не захотел, чтобы хотя бы одна живая душа знала о таких низких происках одного из директоров корпорации.

Рассчитывал, что всё сделает сам и никто ничего не докажет.

Но за ним уже следила Лихачёва… Вопрос только в том, с какой стати она это делала?

— Алёна, — нарушил молчание я. — В одном ты не ошиблась — видео меня шокировало. Но меня беспокоит, с какой стати ты вообще следила за ним?

— А я за ним не следила! — начала оправдываться она. — Я живу в доме напротив, на пятом этаже. Ты редко занавешиваешь окна, поэтому я часто видела тебя… Так, ты только не подумай, что я слежу за тобой!

— Знаешь, как в Японии называют таких, как ты? — усмехнулся я. — Сталкеры. Вот уж не думал, что одна из моих сотрудниц всё это время наблюдала за моими окнами. Надо шторы, что ли, купить…

— Да прекрати, Тендо, мне и так неловко! — отвернулась Алёна. — Я просто вышла на балкон покурить и заметила, что в твоей квартире ходит какой-то мужик. Поэтому и начала снимать. Как оказалось — не зря.

— Я поражён, — рассмеялся я. — Твоё курение принесло нам хоть какую-то пользу. Не здоровью, так моему делу с квартирой. Что ж, Алёна-тян, ты не представляешь, как сильно поможет мне эта видеозапись. Ты готова ею со мной поделиться?

Меня забавляла игра слов, когда я к русскому имени добавлял суффикс «тян», хотя в этом уже не было нужды.

— Так-то без проблем, — пожала плечами она. — Но ведь телефон заберут в полицию, а другого у меня нет.

— Не беспокойся, в полицию я обращаться не собирался с самого начала, — ответил я. — У меня созрел другой план. Видишь этого придурка на записи? Знаешь, кто это такой?

— Понятия не имею, — помотала головой она. — Якудза?

— Нет, круче, — усмехнулся я. — Директор отдела доклинических исследований корпорации «Ямамото-Фарм». Канамори Ринтаро.

— Да ну… — Алёна с трудом сдержалась, чтобы не выругаться по-русски. А