Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

человек-обезьяна и обратился к полковнику. — Мы должны принять все меры предосторожности на случай нападения. В городе много воинов, и я не сомневаюсь, что девушку будут разыскивать. Они неизбежно наткнутся на наш лагерь. Конечно, им неведомо огнестрельное оружие, и если мы будем начеку, то бояться нечего. Предлагаю разрешать выход в джунгли только усиленными группами.

— Я как раз отдал приказ, запрещающий выходить в джунгли, — произнёс полковник. — Сегодня один из ваших тигров напал на капитана Боултона, доктора Крауча и мистера Райт-Смита.

Глава 18

В течение последующих шести недель жизнь в лагере протекала размеренно и без происшествий. За это время Патриция Ли-Бердон научила Ицл Ча многим английским словам и выражениям с тем, чтобы юная девушка из племени майя могла по крайней мере хоть как-то общаться с остальными, а Тарзан тем временем уделял много внимания изучению языка майя, консультируясь с Ицл Ча. Он был единственным из всего лагеря, кто время от времени отваживался отправляться в джунгли, и из этих вылазок зачастую возвращался с дикой свиньей.

Всякий раз, когда Тарзан отсутствовал, Пенелопа Ли закипала от гнева.

— Он дерзкий и своевольный, — жаловалась она мужу. — Ты же категорически запретил всем ходить в джунгли, а он нарочно тебя не слушается. Его нужно наказать.

— И как ты предлагаешь с ним поступить, дорогая? — спрашивал полковник. — Вздернуть на дыбе, четвертовать или просто расстрелять на рассвете?

— Не пытайся острить, Уильям, тебе это не идёт. Просто ты обязан настоять на том, чтобы он подчинялся установленным тобою предписаниям.

— И лишиться свежей свинины? — спросил полковник.

— Не нравится мне свинина, — ответила миссис Ли. — Кроме того, мне не нравятся лагерные шуры-муры. Мистер де Гроот чересчур интимничает с этой француженкой, а дикарь вечно липнет к этой туземке. Вот и сейчас, смотри, — опять они болтают. Могу представить, что он ей говорит.

— Он хочет выучить её язык, — объяснил полковник, — и это может нам здорово пригодиться, если придётся когда-нибудь иметь дело с её соплеменниками.

— Хм! Прекрасный предлог, — возмутилась миссис Ли. — А как они одеты! Если я найду что-нибудь подходящее среди вещей с корабля, то сошью ей балахон, а что касается его — ты должен что-то предпринять. Гляди! Вот-те раз. Теперь к ним подошла Патриция. Они разговаривают. Уильям, ты должен прекратить это безобразие — это неприлично.

Полковник Уильям Сесил Хью Персиваль Ли вздохнул. Ему и без того приходилось несладко. Люди начали проявлять недовольство, были и такие, кто стал подвергать сомнению его право командовать. Да и он сам задавался вопросом, имеет ли он на это право, однако сознавал, что без командира жизнь превратится в сплошной кошмар. Алджи, Боултон, Тиббет и Крауч, разумеется, поддерживали его, а также де Гротт и Тарзан. Из них он больше всего полагался на Тарзана, ибо понимал, что это тот человек, который в случае бунта сохранит хладнокровие и трезвый рассудок. А теперь вот жена требует, чтобы он заставил полудикого человека надеть брюки. Полковник снова вздохнул. Патриция подсела к Тарзану и Ицл Ча.

— Как ваши занятия? — спросила она.

— Ицл Ча говорит, что у меня прекрасно получается, — ответил Тарзан.

— А Ицл Ча неплохо овладевает английским, — сказала Патриция. — Мы с ней уже можем разговаривать на довольно сложные темы. Она рассказала мне очень интересные вещи. Вам известно, почему её хотели принести в жертву?

— Чтобы умилостивить какого-нибудь бога, наверное, — предположил Тарзан.

— Да, бога по имени Че — Повелителя леса, чтобы умилостивить его за оскорбление, нанесенное ему человеком, который заявил, что Че — это вы. Ицл Ча, понятно, уверена в том, что её спас не кто иной, как Че — Повелитель леса. По её словам, многие из её племени также верят в это. Она говорит, что в истории её народа это первый случай, когда бог спустился и забрал живым предназначенное ему жертвоприношение. Это произвело на неё глубокое впечатление, и никто никогда не сможет переубедить её в том, что вы не Че. Её собственный отец предложил принести её в жертву, чтобы добиться благосклонности богов, — продолжала Патриция. — Какой ужас, но такие у них нравы. Ицл Ча говорит, что родители часто так поступают, хотя обычно в жертву приносят рабов или военнопленных.

— Она рассказала мне много интересных вещей о своём народе и острове, — сказал Тарзан. — Остров называется Аксмол, в честь города на Юкатане, откуда сотни лет тому назад прибыл её народ.

— Тогда они — майя, — заметила Патриция.

— Это очень интересно, — произнёс подошедший к ним доктор Крауч. — Из того, что вы рассказали нам о своём пребывании в их городе и что поведала Ицл Ча, напрашивается вывод, что они сохранили свою религию и свою культуру почти нетронутыми на протяжении веков после переселения. Какая благодатная почва для антрополога и археолога. Если бы вам удалось установить с ними дружеские отношения, то мы смогли бы расшифровать письмена на их колоннах и храмах в Центральной и Южной Америке.

— Но поскольку все говорит за то, что мы останемся здесь до конца наших дней, — напомнила ему Патриция, — то наши знания принесут миру очень мало пользы.

— Не могу поверить, чтобы нас когда-нибудь не спасли, — сказал доктор Крауч. — Кстати, Тарзан, та деревня, которую вы посетили, на острове единственная?

— Этого я не знаю, — ответил человек-обезьяна, — но майя — не единственные люди на острове. На северной оконечности есть селение «очень плохих людей», как их называет Ицл Ча. История острова, передаваемая в основном из уст в уста, гласит, что уцелевшие жертвы какого-то кораблекрушения смешались путём браков с туземцами, и в том селении проживают их потомки, но они не общаются с туземцами, живущими в центральной части острова.