Божественная комедия. Самая полная версия - Алигьери Данте

Они ж, мечтав, что голода терзанье     Меня томит, сказали, вставши вдруг: 60    «Отец! насыться нами: тем страданье     Нам утолив; одев детей своих     В плоть бедную, сними с них одеянье.» 61    Я горе скрыл, чтоб вновь не мучить их;     Два дня молчали мы в темнице мертвой:     Что ж не разверзлась, мать-земля, в тот миг! 67    Но только день лишь наступил четвертый,     Мой Гаддо пал к ногам моим, стеня:     «Да помоги ж, отец мой!» — и, простертый,

Мой Гаддо пал к ногам моим, стеня:

«Да помоги ж, отец мой!»

70    Тут умер он, и как ты зришь меня,     Так видел я: все друг за другом вскоре     От пятого и до шестого дня 73    Попадали. Ослепнув, на просторе     Бродил я три́ дни, мертвых звал детей…     Потом… но голод был сильней, чем горе!» — 76    Сказав, схватил с сверканием очей     Несчастный череп острыми зубами,     Что, как у пса окрепли для костей. 79    О Пиза! срам пред всеми племенами     Прекрасных стран, где сладко si звучит!     Когда сосед не мстит тебе громами, 82    То пусть Капрайя двинет свой гранит,     Чтоб устье Арно грудой скал заставить,     И всех гражда́н волнами истребит!

Бродил я три́ дни, мертвых звал детей…

85    Коль Уголин себя мог обесславить     Позорной сдачей стен твоих врагам,     За что ж на казнь с ним и детей оставить? 88    Век новых Фив! уж по своим летам     Невинны были Угуччьон с Бригатой     И те, которых на́звал грешник вам. 91    Мы прочь пошли туда, где, весь объятый     Тяжелым льдом, лежит не вверх спиной,