Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

недоверие, свойственное дикому зверю, которое было у него едва ли не врожденным. Он и раньше не любил город и вообще с подозрением относился к незнакомым людям, однако вскоре любопытство взяло верх над благоразумием, и он последовал за Тхак Чаном в сторону города. Они миновали мужчин и женщин, работающих на полях, где выращивались маис, бобы и овощи — памятники проницательности Чак Тутул Ксиу, который более чем четыреста лет тому назад догадался привезти с собой с Юкатана семена и луковицы.

Работавшие в поле мужчины и женщины подняли головы, с удивлением разглядывая спутников Тхак Чана, но ещё больше изумились, когда Тхак Чан с гордостью объявил, что это Че — Повелитель леса, и два земных бога.

В тот же момент нервы обоих земных богов сдали, божества развернулись и задали стрекача в сторону джунглей. Тхак Чан умоляюще призывал их вернуться, но его увещевания оказались тщетными, и в следующий миг полусогнутые грузные фигуры взметнулись на деревья и исчезли из виду. Наблюдавшие за происходящим стражники, охраняющие ворота, к которым приближались Тарзан и Тхак Чан, оживились и засуетились. Они вызвали старшего, и тот уже поджидал Тхак Чана с его спутником, когда они подошли к воротам. Офицер по имени Ксатл Дин оказался предводителем отряда воинов, обнаруживших на берегу потерпевших кораблекрушение.

— Кто ты такой, — властно спросил он, — и кого привёл в Чичен Ица?

— Я Тхак Чан, охотник, — ответил спутник Тарзана, — а это Че — Повелитель леса, который спас меня от страшного зверя, когда тот собрался меня сожрать. Те двое, что убежали, земные боги. Наверное, люди Чичен Ица чем-то обидели их, иначе они пришли бы в город.

Ксатл Дин никогда прежде не видел бога, но и он почувствовал нечто величественное в этом почти обнаженном незнакомце, который намного возвышался над ним и его людьми, ибо рост Тарзана подчёркивался ещё тем, что майя — народ низкорослый, и, по сравнению с ними, Тарзан каждой чертой своего облика походил на бога. И тем не менее, Ксатл Дин сомневался, так как видел на берегу незнакомцев, и предположил, что этот, наверное, один из них.

— Кто ты такой, пришедший в Чичен Ица? — грозно спросил он у Тарзана. — Если ты и в самом деле Че — Повелитель леса, представь доказательства, чтобы король Сит Ко Ксиу и главный жрец Чал Ип Ксиу смогли подготовиться и приветствовать тебя подобающим образом.

— Че — Повелитель леса не понимает нашего языка, наиблагороднейший, он понимает лишь язык богов.

— Боги в состоянии понять любой язык, — возразил Ксатл Дин.

— Мне следовало бы выразиться иначе — он считает ниже своего достоинства говорить на нашем языке, — поправился Тхак Чан. — Разумеется, он понимает все, о чем мы говорим, но богу негоже говорить на языке простых смертных.

— Для охотника ты слишком много рассуждаешь, — высокомерно произнёс Ксатл Дин.

— Те, кого боги выбирают себе в друзья, должны быть очень мудрыми, — напыщенно проговорил Тхак Чан.

Тхак Чана распирало от гордости. Никогда раньше он не вёл столь пространной беседы со знатным человеком, в жизни ему редко доводилось говорить что-либо, кроме «Да, наиблагороднейший» или «Нет, наиблагороднейший». Самоуверенность Тхак Чана и впечатляющая внешность незнакомца наконец возымели своё действие на Ксатл Дина, и он впустил их в город и сам провёл к храму, который явился частью королевского дворца.

Здесь были воины, жрецы и представители знати, блиставшие великолепием головных уборов из перьев и украшений из нефрита. Одному из жрецов Ксатл Дин пересказал историю, услышанную им от Тхак Чана.

Оказавшись в окружении вооружённых людей. Тарзан снова насторожился, подвергая сомнению разумность своего прихода в город, который мог оказаться западней, а побег из него — непростым делом.

Жрец отправился сообщить Чал Ип Ксиу, главному жрецу, о прибытии в храм человека, выдающего себя за Че — Повелителя леса и желающего повидаться с ним.

Как и большинство верховных жрецов, Чал Ип Ксиу к существованию богов относился с известной долей скептицизма; они годились для простолюдинов, верховному же жрецу они были ни к чему. Если уж на то пошло, он сам считал себя олицетворением всех богов, и эта вера подкреплялась той властью, какой он обладал в Чичен Ица.

— Приведи охотника и его спутника, — велел он жрецу, принесшему известие.

Вскоре Тарзан из племени обезьян предстал перед ликом Чал Ип Ксиу, главного жреца Чичен Ица. Вместе с ним пришли охотник Тхак Чан, Ксатл Дин с несколькими приятелями, а также человек двадцать воинов и жрецов низших званий.

Облик незнакомца произвёл сильное впечатление на Чал Ип Ксиу, и он, чтобы не попасть впросак, уважительно приветствовал пришельца, но когда Ксатл Дин пояснил, что бог, оказывается, не говорит на языке простых смертных, у верховного жреца зародились подозрения.

— Ты докладывал о появлении на берегу чужаков, — обратился он к Ксатл Дину, — может, он один из них?

— Возможно, святейший, — ответил тот.

— Если он бог, — произнёс Чал Ип Ксиу, — то и все другие должны быть богами. Но ты же говорил мне, что их корабль потерпел крушение, и они были выброшены на берег.

— Верно, святейший, — подтвердил Ксатл Дин.

— В таком случае они всего лишь простые смертные, — сказал верховный жрец, — ибо богам подвластны ветер и волны, и их корабль остался бы цел и невредим.

— И это тоже правда, наимудрейший, — согласился Ксатл Дин.

— Значит, он не бог, — сделал вывод Чал Ип Ксиу, — но из него получится прекрасное жертвоприношение настоящим богам. Уведите его!

Глава 14

Непредвиденный поворот