Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Ричарда Уорвика, Энджелла, который был одет в серую шерстяную куртку, белую рубашку с темным галстуком и полосатые брюки.

— Вы Генри Энджелл? — спросил его инспектор.

— Да, сэр, — ответил Энджелл.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил инспектор.

Пройдя по кабинету, Энджелл сел на диван.

— Вы были слугой Ричарда Уорвика, — продолжал инспектор, — а также оказывали ему некоторую медицинскую помощь. Как давно вы работаете в этом доме?

— Три с половиной года, сэр, — ответил Энджелл. Его поведение было вполне корректным, однако впечатление портил беспокойный, бегающий взгляд.

— Вам нравилась эта работа?

— Она вполне устраивала меня, сэр, — последовал ответ Энджелла.

— Легко ли вам было обслуживать мистера Уорвика? — спросил его инспектор.

— Нет, пожалуй, у него был трудный характер.

— Но определенные преимущества все-таки были, не так ли?

— Да, сэр, — согласился Энджелл, — моя работа исключительно хорошо оплачивалась.

— И это достоинство перевешивало все недостатки? — продолжал допытываться инспектор.

— Да, сэр. Я пытаюсь накопить небольшую сумму на черный день.

Усевшись в кресло, инспектор положил револьвер на стоящий рядом столик.

— Чем вы занимались до того, как поступили в услужение к мистеру Уорвику? — спросил он Энджелла.

— Род моей деятельности не изменился, сэр. Я могу показать вам рекомендации с других мест работы, — ответил слуга. — Надеюсь, что моя работа всегда заслуживала похвальных отзывов. С некоторыми из моих нанимателей… а в сущности, пациентов… было достаточно сложно работать. Например, среди них был сэр Джеймс Уоллистон. Сейчас он стал добровольным пациентом одного сумасшедшего дома. Это был исключительно тяжелый случай, сэр. — Слегка понизив голос, Энджелл добавил: — Наркотики!

— Понятно, — сказал инспектор. — Но я полагаю, что у мистера Уорвика не было склонности к наркотикам?

— Нет, сэр. Мистер Уорвик отдавал предпочтение бренди.

— Он ведь много пил, не так ли? — спросил инспектор.

— Да, сэр, — ответил Энджелл. — Он был пьяницей, но не алкоголиком, если вы понимаете, что я имею в виду. Судя по всему, он никогда не страдал от пагубных последствий этой привычки.

Инспектор помолчал, прежде чем задать следующий вопрос.

— А что вы можете сказать мне о его ружьях, пистолетах и… отстреле животных?

— Ну, у него было такое хобби, сэр, — сказал Энджелл. — На профессиональном языке это называется компенсирующим поведением. Насколько я понимаю, в свое время он любил охотиться на крупную дичь. Его спальню можно назвать настоящим маленьким арсеналом. — Он кивнул через плечо, показывая в сторону какой-то комнаты в глубине дома. — Там все есть: винтовки, дробовики, пневматические ружья, пистолеты и револьверы.

— Ясно, — сказал инспектор. — Ну а теперь взгляните, пожалуйста, на этот револьвер.

Энджелл встал и, подойдя к столику, в нерешительности замер перед ним.

— Все в порядке, — сказал ему инспектор, — вы можете смело взять его в руки.

Энджелл осторожно взял оружие.

— Вы узнаете его? — спросил инспектор.

— Трудно сказать, сэр, — ответил камердинер. — Он похож на один из револьверов мистера Уорвика, но, по правде говоря, меня нельзя назвать знатоком огнестрельного оружия. Я не могу точно сказать, какой именно револьвер лежал возле него на столе вчера вечером.

— Неужели он каждый вечер выбирал новое оружие? — спросил инспектор.

— О да, сэр, у него были свои причуды, — ответил Энджелл. — Он любил разнообразие.

Инспектор взял револьвер из рук слуги.

— Чего ради он взял с собой револьвер вчера вечером, ведь был непроглядный туман? — поинтересовался инспектор.

— Просто привычка, сэр, — ответил Энджелл. — Можно сказать, что он взял его по привычке.

— Понятно, вы можете опять сесть, если хотите.

Энджелл вновь сел на край дивана. Задумчиво осмотрев ствол револьвера, инспектор задал следующий вопрос:

— Когда вы видели мистера Уорвика последний раз?

— Вчера вечером, примерно без четверти десять, — сообщил ему Энджелл. — Рядом с ним на столике стояла бутылка бренди и стакан; там же лежал и выбранный им револьвер. Я накрыл его пледом и ушел, пожелав ему доброй ночи.

— Разве он не собирался ложиться спать? — удивленно спросил инспектор.

— Нет, сэр, — ответил слуга. — По крайней мере, в обычном смысле этого слова. Он всегда спал в инвалидном кресле. В шесть утра я приносил ему чай, а затем отвозил его в спальню, где он принимал ванну, брился… ну, и так далее. После утреннего туалета он, как правило, спал до ленча. Я полагаю, что по ночам его мучила бессонница, и поэтому он предпочитал проводить это время в своем кресле. Он был весьма странным джентльменом.

— А двери в сад были закрыты, когда вы уходили отсюда?

— Да, сэр, — ответил Энджелл. — Вчера на улице был слишком сырой туман, и он не захотел впускать его в дом.

— Понятно, значит, двери были закрыты. Они были заперты на ключ?

— Нет, сэр. Эти двери никогда не запирались.

— То есть он мог открыть их, если бы у него возникло такое желание?

— Именно так, сэр. Ведь его кресло было на колесиках. Он мог подъехать к дверям и открыть их, если бы погода прояснилась.

— Ясно, — инспектор на мгновение задумался и затем спросил: — Вы слышали выстрел прошлой ночью?

— Нет, сэр, — ответил Энджелл.

Подойдя к дивану, инспектор внимательно посмотрел на Энджелла.

— А вам не кажется, что это довольно странно? — спросил он.

— Нет, сэр, в этом нет ничего особенного, — ответил он. — Видите ли, моя комната находится довольно далеко. На другом конце дома, за обитой войлоком дверью.

— Но ведь вашему хозяину могла неожиданно понадобиться помощь, разве это не затрудняло вашу работу?

— О нет, сэр, — сказал Энджелл. — У него под рукой всегда был звонок, который звонил в моей комнате.

— Но он ни разу не воспользовался им вчера вечером?

— О нет, сэр, — повторил Энджелл. — Если бы он нажал кнопку, я бы сразу проснулся. Смею заметить, сэр, это очень громкий звонок.

Наклонившись вперед, инспектор Томас уперся ладонями в ручку дивана, чтобы взглянуть на Энджелла под другим углом.

— Неужели вы… — начал он, сдерживая раздражение, но ему не удалось закончить фразу, поскольку в этот момент раздался резкий телефонный звонок. Инспектор посмотрел на сержанта, ожидая, когда тот возьмет трубку, но Кэдволладер, вероятно, погруженный в некое поэтическое размышление, казалось, видел сны наяву. Его глаза рассеянно блуждали по комнате, а губы беззвучно шевелились. Немного погодя, почувствовав на себе пристальный взгляд инспектора, он осознал, что звонит телефон.

— Простите, сэр, но мне вдруг вспомнилось одно стихотворение, — пояснил он, быстро подходя к письменному столу. — Сержант Кэдволладер у телефона, — сказал он и после небольшой паузы добавил: — Ах да, конечно. — Далее последовала еще одна пауза, и наконец он повернулся к инспектору. — Сэр, это звонят из полицейского участка Нориджа.

Взяв трубку у Кэдволладера, инспектор сел за стол и спросил:

— Это ты, Эдмундсон? Говорит Томас… Получили,