Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Это бунт, Шмидт, — прошипел Краузе из своего угла. — Тебя вздернут на рее, если не освободишь меня.

— Это не бунт, — ухмыльнулся Шмидт. — Судно английское, и именем моего фюрера оно переходит в наши руки.

— Но я-то немец, — возразил Краузе, — и зафрахтовал пароход я. Это немецкое судно.

— О нет, — произнёс Шмидт. — Оно зарегистрировано в Англии и идёт под английским флагом. Если ты немец, значит, предатель, а мы в Германии знаем, как поступать с предателями.

Глава 4

Тарзан чувствовал, что на судне произошло что-то неладное, но что именно, не знал. На его глазах плетками избили китайца, подвешенного за большие пальцы рук. В течение двух дней он ни разу не видел девушку или молодого помощника капитана. Тарзану перестали регулярно приносить воду и пищу. Он видел, что плюнувший в него второй помощник капитана стал главным на корабле. Сопоставив факты, Тарзан, хотя ничего и не знал, начал догадываться о том, что произошло. Изредка мимо клетки проходил Абдула, однако не задирал его, и Тарзан понимал почему — араб боялся его, хотя Тарзан и находился в железной клетке. Но из клетки можно вырваться. Тарзан знал это, а Абдула этого опасался.

Теперь ласкары прохлаждались, а всю работу выполняли китайцы. Шмидт осыпал их бранью и награждал тумаками по малейшему поводу или вовсе без повода. Человек, подвешенный за большие пальцы рук и избитый плетьми, провисел целый час, прежде чем его сняли и бросили на палубе. Жестокость наказания возмутила Тарзана, однако он допускал, что человек этот серьёзно провинился и был наказан заслуженно.

Проходя мимо клетки с Тарзаном, второй помощник капитана всякий раз останавливался и изрыгал ругательства. Один вид Тарзана приводил его в неописуемую ярость, как и все, что питало его комплекс неполноценности. Тарзан никак не мог взять в толк, отчего тот так сильно его ненавидит. Он не знал, что Шмидт психопат и, следовательно, поступки его лишены разумной мотивации.

Как-то раз Шмидт притащил гарпун и принялся тыкать им сквозь решётку, норовя уколоть Тарзана. Абдула с одобрением наблюдал за этой сценой. Тарзан ухватился за гарпун и выдернул его из рук Шмидта с такой лёгкостью, как если бы перед ним стоял ребёнок. После того как дикарь оказался вооружённым, Шмидт уже старался не подходить к клетке вплотную.

На третий день после того, как Тарзан в последний раз видел девушку, на палубу подняли старую деревянную клетку Тарзана и ещё одну — железную и больших размеров. Чуть позже на палубу вывели девушку под конвоем двух матросов-ласкаров. Её заперли в деревянной клетке. Вскоре привели де Гроота и Краузе, их затолкнули в железную. После этого с капитанского мостика спустился Шмидт и подошёл к пленникам.

— Что все это значит? — требовательным тоном спросил де Гроот.

— Сами жаловались, что вас содержат взаперти внизу, не так ли? Вы должны благодарить меня за то, что я распорядился поднять вас на палубу, а вы опять проявляете недовольство. Здесь вам и свежий воздух и загар. Хочу, чтобы вы выглядели наилучшим образом, когда придёт время выставить вас напоказ в Берлине вместе с другими представителями африканской фауны.

И Шмидт расхохотался.

— Если хотите позабавиться тем, что заперли нас с Краузе, как диких зверей, — пожалуйста, но не можете же вы держать здесь мисс Лейон. Выставить белую женщину на обозрение всем этим ласкарам! — Де Гроот старался не выдать голосом своего гнева и презрения. Он давно понял, что они оказались в руках сумасшедшего и что перечить ему значит навлекать на себя новые унижения, которые они уже с лихвой испытали.

— Если мисс Лейон пожелает, она может разделить со мной каюту капитана, — проговорил Шмидт. — Ларсена я приказал вышвырнуть вон.

— Мисс Лейон предпочитает звериную клетку, — с вызовом произнесла девушка. Шмидт дёрнул плечом.

— Ах вот как! Что ж, неплохая идея. Почему бы не поместить тебя в клетку с одним из львов герра Краузе или тебе больше по вкусу тигры?

— Все равно, только не с тобой, — выпалила девушка.

— А может, в клетку с дикарём, который тебе так понравился, — не унимался Шмидт. — Вот будет представление, заодно и мы развлечёмся. Абдула говорит, что этот человек — каннибал. Я перестану кормить его, как только суну тебя к нему.

Шмидт ушёл, беззвучно посмеиваясь.

— Этот человек абсолютно невменяем, — сказал де Гроот. — Я с самого начала заподозрил, что он несколько не в себе, но не предполагал, что он самый настоящий сумасшедший.

— Вы полагаете, он осуществит свою угрозу? — с тревогой спросила Джанетт.

Де Гроот и Краузе не ответили, и их красноречивое молчание послужило ответом на вопрос, подтвердив худшие опасения. До этого она только кормила дикаря и следила за тем, чтобы у него была вода, да и то всегда держалась начеку, готовая в любой миг отскочить от клетки, если дикарю вздумается схватить её. На самом деле она очень боялась его, и лишь природная доброта побуждала её подружиться с ним.

Кроме того, Джанетт видела, что Краузе все это раздражает, а его она втайне презирала.

Джанетт, застрявшая в Батавии без средств к существованию, ухватилась за предложение Краузе поехать с ним, лишь бы выбраться, а куда — неважно. Перспектива оказаться в Нью-Йорке будоражила. Ей приходилось много слышать о великом американском городе, слышать сказочные истории о том, как просто красивой девушке стать там обладательницей норковых манто, соболиных шуб и драгоценностей. Джанетт Лейон знала, что её красоту оценят в любой стране.

Хотя де Гроот и Краузе оставили