Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

указали, что Мэтью Корбетт должен был сидеть слева от хозяина дома, а Уильям Атертон Арчер справа. Мэтью покорно занял свое место и стал ждать. Его конвоир молча вышел из комнаты через другую дверь. Свечи немного чадили, отчасти отражая внутреннее состояние Мэтью, хотя внешне он был спокоен, как дыхание спящего ребенка. Надо отметить, что достойно держать такую маску ему давалось не без труда.

Примерно через минуту раздался звук шагов, приближающихся по тому же коридору, который привел Мэтью в эту комнату.

Первым в дверях появился судья Арчер, за ним шел Джулиан Девейн. Мертвенная бледность Арчера и пустота в его глазах наглядно иллюстрировали, что приспешники Фэлла не стали должным образом заботиться о его здоровье и не позволили достаточно восстановиться после тяжелого пулевого ранения перед тем, как доставить его сюда. Тем не менее, выражение его лица было решительным, а подбородок — приподнятым с величественным достоинством. Его светлые волосы были завязаны в на затылке черной лентой, и он тоже был одет в черный костюм с белой рубашкой с белым шейным платком: похоже, такой наряд каждый из гостей негласно выбрал самым подходящим для такого вечера. Мэтью подумал, что даже в могилу — Прекрасную или нет — Арчер предпочел бы идти с достоинством.

Судья адресовал молодому человеку удивительно теплую улыбку, заметив его, что было полной противоположностью тому выражению лица, что он предпочел в качестве своей маски в зале суда.

— Доброго вечера, юный сэр, — поздоровался он. — С кем имею честь?

Мэтью эти слова застали врасплох. Неужели Арчера тоже уже отравили каким-то ядом, изменяющим сознание?

Девейн хмыкнул, тут же отвечая на невысказанный вопрос Мэтью:

— Вам ведь уже дали понять, что игра ваша закончена. Вы все еще сомневаетесь в этом?

— Прошу прощения, но я все еще не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, — Арчер отодвинул свой стул и сел, невольно мучительно поморщившись от боли, тяжело выдохнув и приложив руку к недавней ране. — Я никогда прежде не видел этого молодого человека.

— Ну, разумеется, — Девейн холодно улыбнулся, после чего покинул комнату.

Указательный палец Арчера немедленно поднялся к губам, показывая Мэтью, что не стоит ничего говорить или спрашивать, пока он не выслушает судью.

Арчер аккуратно уложил салфетку на колени.

— Прекрасный вечер для званого ужина, — сказал он. — Не согласны, мистер…

— Мэтью Корбетт.

— Ах, мистер Корбетт! Рад встрече с вами. Я Уильям Арчер, — пока он говорил, взгляд его перемещался из стороны в сторону в поисках некоего признака наблюдения. — Вы здесь живете?

— Нет, сэр, я из колоний. Нью-Йорк.

— В самом деле? — глаза его продолжали искать, остановившись на миг на метке Черноглазого Семейства на руке Мэтью. — Я так понимаю, Нью-Йорк скоро разрастется до размеров очень большого города.

— Он стремительно растет, сэр, верно, но вряд ли он когда-нибудь сравнится с Лондоном.

— Очень мало мест, — ответил он с ноткой горечи. — Сравнится с Лондоном. Вам не следует желать, чтобы Нью-Йорк когда-нибудь достиг столь сомнительного успеха, — он нервно поправил лежащие напротив себя серебряные приборы, хотя лицо его было мастерски укрыто той же маской спокойствия, что и у его молодого собеседника. — Я надеюсь, — продолжил он. — Что план Нью-Йорка никогда не станет таким же непоследовательным и хаотичным, как в Лондоне. Такие планы могут очень просто спутаться и, даже если результат достигается, он может быть далеко не таким, как ожидалось. А затем приходится обильно приносить извинения, но факт остается фактом, что иногда лучшие намерения оборачиваются взрывом прямо в лицо. Вы следите за мыслью, сэр?

— Да.

— Вы кажетесь весьма сообразительным молодым человеком. Жаль, что мы не встречались раньше.

Вдруг послышался звук аплодисментов.

В комнату вошел профессор Дантон Идрис Фэлл, одетый в черную шелковую мантию с золотыми и малиновыми декоративными лентами на воротнике и манжетах.

Он улыбнулся и слегка поклонился обоим своим гостям.

— Прошу простить, что перебиваю, но я предпочел насладиться этой пьесой, заняв полноправное место в зрительном зале. Знаете, я намеревался через какое-то время открыть здесь драматический кружок. Вы можете стать его почетными членами.

Арчер состроил непонимающее лицо.

— Сэр? — переспросил он, начав вставать, чтобы выказать уважение появлению хозяина дома.

— Прошу, сидите. Тем, кто был ранен и недавно практически вырвался из лап смерти, не стоит так часто вставать, даже ради приличия. Добрый вечер, Мэтью. Чувствуете себя лучше?

— Отлично.

— Превосходно, — Фэлл занял свое место во главе стола. — Наше первое блюдо принесут уже через несколько минут. О, а вот и вино, — грузный темноволосый мужчина, больше похожий на громилу, чем на работника кухни, внес в комнату бутылку вина, которую принялся откупоривать, остановившись рядом с Профессором. — Прекрасное и насыщенное Сенсо, — наслаждаясь моментом, сообщил тот. — Без каких-либо добавок, гордость моего дома. Нас сегодня ожидает на ужин изумительная рыба-меч, так что вынужден извиниться, что не предлагаю белое, но мои персональные вкусы темнее.

Мэтью едва не прошиб пот от этого комментария, и стоило огромных усилий сделать вид, что он не обратил на это внимания. Молодой человек наблюдал, как руки слуги с толстыми пальцами наливают вино в бокал, и сказал, принимая правила этой адской игры:

— Я тоже предпочитаю красное. Пино Нуар, Амароне, Гаме… все они пробуждают во мне интерес.

— А я и не знал, что вы такой искушенный, — последовал мягкий ответ. — Итальянское вино, затесавшееся среди французских? Если бы французы и итальянцы услышали это, находясь здесь, это могло бы развязать хорошую войну. Спасибо, Мартин, — последние слова он адресовал слуге. — Дай нам несколько минут