Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Она снова замолчала, и снова инспектор подтолкнул ее:

— Да?

— Я пошла на кухню и сделала бутерброды, чтобы Генри и мистер Джоунз могли перекусить по возвращении. Я выложила их на блюдо, накрыла салфеткой, чтобы не высохли, и уже шла через холл, чтобы поставить их здесь, как вдруг… — последовала драматическая пауза, — …я действительно что-то услышала.

— Где? — спросил инспектор.

— В этой комнате. Я знаю, что мне это не почудилось. Я слышала, как открываются и закрываются ящики, а потом я вдруг вспомнила, что застекленные двери в сад не заперты. Мы никогда их не запираем. Любой может войти.

Она вновь замолкла.

— Дальше, миссис Хейлшем-Браун, — невозмутимо произнес инспектор.

Кларисса сделала беспомощный жест.

— Я не знала, что мне делать. Я окаменела. Затем я подумала: «Что, если я просто дурью маюсь? Что, если это Генри за чем-то вернулся… или даже сэр Роланд, или кто-то из остальных? Какой же я буду выглядеть дурой, если поднимусь и позвоню в полицию». И тогда у меня созрел план.

Она в очередной раз замолчала, и теперь «Да?» инспектора прозвучало несколько раздраженно.

— Я пошла к вешалке в холле, — медленно продолжила Кларисса, — и взяла там самую тяжелую трость. Затем я направилась в библиотеку. Свет я зажигать не стала. Ощупью я пробралась к этому тайнику. Очень осторожно открыла его и проскользнула внутрь. Я думала, что смогу чуть приоткрыть противоположную дверь и посмотреть, кто там в гостиной. — Она показала на панель. — Пока не увидишь, никогда не догадаешься, что там находится дверь.

— Да уж, — согласился инспектор, — это совершенно невозможно.

Кларисса теперь, казалось, почти наслаждается своим рассказом.

— Я приоткрыла дверь, но вдруг мои пальцы соскользнули, и дверь распахнулась, задев стул. Человек, стоявший у письменного стола, выпрямился. В руке у него что-то блеснуло. Я подумала, что это револьвер. Я была в ужасе. Я испугалась, что он в меня выстрелит. Я что было сил стукнула его палкой, и он упал.

Она уронила голову на стол и зарылась лицом в ладони.

— Можно… можно мне капельку бренди, пожалуйста? — попросила она инспектора.

— Да, конечно. — Инспектор вскочил со стула. — Джоунз! — позвал он.

Констебль налил в бокал немного бренди и протянул инспектору. Кларисса подняла голову, но тут же снова закрыла лицо ладонями и протянула руку, когда инспектор принес ей бренди. Она выпила, закашлялась и вернула бокал. Констебль Джоунз поставил его на стол и вернулся к своим записям.

Инспектор смотрел на Клариссу.

— У вас есть силы продолжить, миссис Хейлшем-Браун? — спросил он полным сочувствия голосом.

— Да, — взглянув на него, ответила Кларисса. — Вы так добры ко мне. — Она вздохнула и продолжила свою историю: — Человек лежал здесь. Он не шевелился. Я зажгла свет и увидела, что это Оливер Костелло. Он был мертв. Это было ужасно. Я… я представить себе не могла.

Она махнула в сторону письменного стола.

— Я не могла понять, зачем ему понадобилось обшаривать этот стол. Все было как в ночном кошмаре. Мне стало так страшно, что я позвонила в гольф-клуб. Мне хотелось, чтобы мой опекун был рядом со мной. Они пришли. Я попросила их помочь мне убрать тело… куда-нибудь.

Инспектор пристально посмотрел на нее.

— Но почему? — спросил он.

Кларисса отвернулась.

— Потому что я трусиха. Жалкая трусиха. Я испугалась огласки, боялась, что меня увезут в полицию. Это так ужасно для моего мужа, для его карьеры.

Она вновь повернулась к инспектору:

— Если бы это действительно был грабитель, я, возможно, справилась бы с этим и сделала все, как положено, но это был человек, нам знакомый, человек, женатый на первой жене Генри. О, я просто ощутила, что не смогу этого вынести.

— Возможно, потому, что незадолго до этого покойник пытался вас шантажировать, — предположил инспектор.

— Шантажировать меня? О, что за нелепость! — уверенно возразила Кларисса. — Это просто глупо. Меня абсолютно нечем шантажировать.

— Элджину, вашему дворецкому, послышалось упоминание о шантаже.

— Не могу представить себе, чтобы он услышал нечто подобное. Он просто не мог. Спросить меня, так он все это выдумал.

— Позвольте, миссис Хейлшем-Браун, вы убеждены в том, что слово «шантаж» ни разу не было упомянуто? Зачем вдруг понадобилось лгать вашему дворецкому?

— Я клянусь, что ни о каком шантаже речи не было, — стукнула кулаком по столу Кларисса. — Я уверяю вас… — Ее рука застыла в воздухе, и она неожиданно рассмеялась. — Ой, как глупо. Ну конечно. Было.

— Вы вспомнили? — невозмутимо осведомился инспектор.

— Да это ерунда, правда, — уверила его Кларисса. — Просто Оливер сказал что-то вроде того, что за меблированный дом берут просто абсурдно высокую ренту, а я ответила, что нам на редкость повезло, и мы платим всего четыре гинеи в неделю. И он говорит: «Трудно поверить этому, Кларисса. В чем тут подвох? Должно быть, шантаж». А я засмеялась и ответила: «Вот именно. Шантаж». Как глупо, мы же просто шутили. Я ведь даже и не вспомнила.

— Прошу прощения, миссис Хейлшем-Браун, — сказал инспектор, — но я действительно не могу в это поверить.

Кларисса казалась изумленной.

— Не можете поверить чему?

— Тому, что вы платите всего четыре гинеи в неделю за этот дом с мебелью.

— Честное слово! Вы, право, самый недоверчивый мужчина из всех, каких я когда-нибудь встречала, — сказала Кларисса, вставая и направляясь к письменному столу. — За весь вечер вы, похоже, не поверили ни одному моему слову. Большую часть сказанного я доказать не могу, а вот это могу. И на этот раз продемонстрирую.

Она открыла ящик стола и начала рыться в бумагах.

— Вот оно! — воскликнула она. — Нет, не то. А! Вот это. — Она вытащила документ из ящика и показала инспектору. — Это договор на аренду дома со всей обстановкой. Заключен поверенным адвокатской конторы во исполнение воли душеприказчиков, и смотрите — четыре фунта в неделю.

Инспектор был потрясен.

— Черт меня возьми! Это невероятно. Совершенно невероятно. Я был уверен, что это стоит гораздо больше.

Кларисса одарила его одной из своих самых чарующих улыбок.

— Не думаете ли вы, инспектор, что вам следует попросить у меня прощения?

Отвечая, инспектор подпустил в голос некую толику очарования:

— Прошу извинить меня, миссис Хейлшем-Браун, но это действительно в высшей степени странно, знаете ли.

— Почему? Что вы имеете в виду? — спросила Кларисса, убирая документ в ящик стола.

— Ну, вышло так, — отозвался инспектор, — что некая пара, леди и джентльмен побывали здесь с разрешением на осмотр этого дома, и этой леди случилось потерять где-то поблизости очень дорогую брошь. В полиции она сообщила все подробности и, в частности, упомянула этот дом. Она сказала, что владельцы запросили