Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Теперь Малларган решил устроить небольшие каникулы и осуществить наконец своё давнишнее желание. Несколько лет тому назад ему на глаза попалось рекламное объявление, гласившее: «ПОСТУПАЙ НА ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ — И ТЫ УВИДИШЬ ВЕСЬ МИР».

Этот плакат запал ему в душу, и сейчас, когда заслуженный отпуск был у него, что называется, в руках, Малларган решил посмотреть мир самостоятельно, без помощи военно-морского флота или морской пехоты.

— Никогда не видел Ниагарского водопада, — сказал его менеджер. — Чудное место для отдыха. Если мы туда поедем, это прибавит Ниагарскому водопаду немножко популярности.

— Ниагара? Дерьмо! — откликнулся Малларган. — Мы отправимся в Африку.

— Африка… — мистер Маркс наморщил лоб. — Это же где-то у черта на куличках, кажется, в самом низу Южной Америки… И кой черт тебя туда понесёт?

— Охота! Видал трофеи в доме того парня, где мы были на днях после боя? Головы льва, буйвола, слона… Здорово! Вот это спорт!

— Да сдались нам эти львы, малыш, — в голосе Маркса послышались умоляющие нотки. — Послушай, малыш, если ты проведёшь здесь ещё несколько боёв, у тебя будет достаточно «фанеры», чтобы вообще закончить выступления и рвануть хоть в Африку, хоть на край света — но без меня.

— Я еду в Африку, и ты едешь со мной. Если хочешь на этом заработать немножко популярности, поторопись растрезвонить об этом газетчикам.

Спустя десять дней спортивные обозреватели и операторы роились вокруг чемпиона на палубе корабля. Юпитеры сияли; затворы щёлкали; репортёры выстреливали вопросы; пассажиры толпились, вытягивая шеи; какая-то девушка пробивала локтями дорогу сквозь толпу, сжимая альбом для автографов.

— А он что, и расписываться умеет? — поинтересовался репортёр из «Дейли Ньюз».

— Ах ты умник, — прорычал Малларган.

— Передай от меня привет Тарзану, когда доберешься до Африки, — подхватил другой.

— И не задирай его, иначе он разорвёт тебя на куски, — воскликнул репортёр из «Дейли Ньюз».

— В гробу я видал эту задницу, — сказал Малларган, — никого ему не разорвать.

— Ставлю десять против одного, что он послал бы тебя в нокаут в первом же раунде, — съехидничал репортёр из «Дейли Ньюз».

— Ты их, задница, никогда не получишь, — рявкнул чемпион.

Тяжело груженный грузовик громыхал вдоль границы обширной равнины. Казалось, она находится под постоянным прицелом леса, остановившегося у самой кромки и выславшего вперёд разрозненные пикеты, чтобы разведать территорию, занятую неприятелем. Почему древесная армия не наступает и равнина остаётся незавоеванной, оставалось загадкой.

Являлся загадкой и сам грузовик для человека, наблюдавшего за его медленным продвижением. Вероятно, со дня сотворения мира это был первый колесный экипаж, передвигающийся по местному бездорожью.

За рулём грузовика находился белый человек в потертом пробковом шлеме, рядом с ним сидел негр. В кузове поверх грузов разместились ещё несколько чернокожих. Удлиняющиеся тени, отбрасываемые деревьями, уже накрывали ползущий анахронизм, возвещая о наступлении коротких экваториальных сумерек.

Человек, идущий по равнине, изменил свой курс, чтобы встретить грузовик. Он шёл мягким пружинистым шагом, напоминающим кошачью поступь. На нём не было одежды, не считая набедренной повязки из шкуры льва; его оружие было примитивно: колчан со стрелами и лук на спине, охотничий нож в грубых ножнах на бедре, короткое толстое копьё в руке и свернутое лассо, переброшенное через плечо. Кожа у человека была очень тёмной, но он не был негром. Жизнь под жарким африканским солнцем придала его коже бронзовый оттенок.

На плече гиганта примостилась маленькая обезьянка, обхватив его бронзовую шею одной рукой.

— Тармангани, Нкима, — сказал человек, глядя в сторону грузовика.

— Тармангани, — проверещала обезьянка. — Нкима и Тарзан убьют Тармангани.

Она приподнялась, надула щеки и приняла свирепый вид. Находясь на приличном расстоянии от противника или расположившись на плече у хозяина, малыш Нкима чувствовал себя львом. Его отвага была обратно пропорциональна дистанции, отделяющей Нкиму от Тарзана, и прямо пропорциональна дистанции, отделяющей Нкиму от источника опасности. Будь малыш Нкима человеком, он непременно стал бы гангстером и забиякой, оставаясь при этом трусишкой. Но обезьянка Нкима мог вызвать лишь улыбку. Однако он обладал такой чертой характера, которая в определённых случаях возвышала его. Это была беспредельная преданность своему хозяину — Тарзану.

Наконец человек в грузовике заметил идущего и сообразил, что вот-вот их пути пересекутся. Он поправил кобуру и нащупал пистолет, затем взглянул на карабин, который сидящий рядом с ним парень держал между колен, и решил, что готов к любым неприятностям. Прежде ему не доводилось бывать в этих краях, и он не знал местных обычаев. Поэтому меры предосторожности казались не лишними. По мере того, как дистанция между ними сокращалась, он все пристальнее вглядывался в незнакомца.

— Мту мвеуси? — спросил он у парня, сидевшего рядом и так же пристально вглядывавшегося в приближающего незнакомца.

— Мзунгу, бвана, — откликнулся бой.

— Похоже, ты прав, — согласился водитель. — Похоже, белый человек, верно; только одет как дикарь.

— Меньи вазимо, — усмехнулся парень.

— У меня на руках и так два психа, — сказал мужчина. — С меня довольно.

Тарзан приближался. Водитель остановил грузовик. Малыш Нкима верещал и яростно бранился, обнажив зубы в пугающем, как ему казалось, оскале. Никто не обращал на него внимания, но он не успокаивался до тех пор, пока Тарзан не приблизился к грузовику футов на пятьдесят; тогда Нкима счёл свою задачу выполненной, спрыгнул на землю и бросился к растущему неподалёку дереву. В конце концов какой смысл испытывать судьбу?

Тарзан остановился рядом с грузовиком и взглянул в лицо белому человеку.

— Что вы здесь делаете? — спросил он. Мелтон, увидев перед собой почти голого человека, испытал чувство превосходства, и дерзкий вопрос обидел его.

— Да вот кручу баранку, приятель, — бросил он.

— Отвечайте на мой вопрос! — На сей раз в голосе