Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

тебя искать не станут, но во всяком случае – не в первую очередь.

Войдя внутрь, они немедленно почувствовали, что встретившая их тишина воцарилась здесь только что.

Ривер не знал, как они это определили, он знал лишь, что оба почувствовали то же самое. Воздух и темнота все еще хранили колебания, как вилка камертона. Кто-то – возможно, не один – прекратил телодвижения за миг до их появления; кто-то поджидал наверху.

– Стой здесь, – хрипло шепнул Лэм.

А затем быстро, бесшумно и невесомо стал подниматься по лестнице. Как ему это удается? Словно видишь, как давно привычное дерево вдруг меняет очертания кроны.

Ривер двинулся следом.

Двумя пролетами выше он наконец его догнал, и здесь их глазам предстала картина, к началу которой они опоздали: на межэтажной площадке лежал Джед Моди – мертвее мертвого, в наполовину стянутой с лица балаклаве.

Над ним, тремя и пятью, соответственно, ступеньками выше, сидели Мин Харпер и Луиза Гай.

– Если у вас возникли разногласия, – сказал Лэм, – я мог бы поговорить с кадрами. Организовали бы разъяснительную беседу, посредничество. – Он носком ботинка потыкал Моди в предплечье. – Сворачивать коллеге шею без предварительного согласования с непосредственным начальником – эта хрень пойдет вам в послужной список.

– Мы не знали, что это он.

– Так себе оправданьице, – заметил Лэм.

– Он был при стволе.

– Уже лучше. – Лэм оглядел сидящих на лестнице и добавил: – И стволом этим он сегодня воспользовался, если вам от этого полегчает. А именно – подстрелил Сид Бейкер.

– Сид?!

– Боже, она…

В этот момент к Риверу наконец вернулся дар речи:

– Она жива.

– Во всяком случае, была двадцать минут назад, – уточнил Лэм, присев над Моди и обшаривая его карманы. – Когда случилось?

– Минут десять назад.

– Может, пятнадцать.

– И вы, значит, сидите и ждете, пока все само собой как-нибудь рассосется, так, что ли? Кстати, что вы здесь вообще делали?

– Мы были тут, через дорогу.

– В пивной.

– А снять номер в гостинице – совсем не по карману? – Лэм вытащил у Моди из кармана мобильный. – Ствол где?

Харпер указал себе за спину.

– Он собирался его применить?

Харпер и Гай переглянулись.

– Так, – сказал Лэм, – давайте сразу договоримся и уясним себе, что вас сейчас не в суде допрашивают. Он собирался применить оружие или нет?

– Оно у него было.

– Он не то чтобы прямо наставил его…

– Думаю, вам лучше будет несколько модифицировать свои показания по данному вопросу. – Лэм выудил из-за пазухи Моди потертый коричневый конверт. – Ах ты, сучонок…

– Он был у вас в кабинете.

– Он явно знал, за чем шел.

Глядя, как эти двое работают в контрапункте друг с другом, Ривер вдруг понял, что между ними теперь пролегло что-то, чего раньше не было. «Любовь или смерть?» – гадал он. Любовь под своим самым безыскусным прикрытием в виде торопливых обнимашек на лестнице или пьяного поцелуя взасос, а смерть – в обычном своем траурном прикиде. Одна из них спаяла этих двоих вместе. В памяти снова вспыхнула картинка: тротуар перед домом Хобдена в тот миг, когда оборвалось то, что зарождалось между ним и Сид Бейкер.

Ее кровь до сих пор у него на футболке. Возможно, даже в волосах.

– На нем была балаклава…

– На обычного нарика-домушника не похож…

– Но убивать-то его мы не планировали…

– Ну да, ну да, – подхватил Лэм, – сейчас прям самое время лить крокодиловы слезы и раскаиваться.

– Что в конверте? – спросил Ривер.

– Ты еще здесь?

– Конверт он взял у вас в кабинете. Что там внутри?

– Чертежи, – ответил Лэм.

– Чего-чего?

– Сверхсекретные планы, – пожал плечами Лэм. – Микрофильмы и все такое прочее. – Он вдруг нащупал что-то еще; в черном прикиде Моди карманов было больше, чем во фраке иллюзиониста. – Ах ты, сучонок… – повторил Лэм, но на этот раз в голосе его сквозила не злоба, а нечто граничащее с восторженным умилением.

– Что там?

На мгновение показалось, что Лэм собирается спрятать находку в складках своего плаща. Однако вместо этого он поднял ее на свет: короткий черный проводок, не длиннее разогнутой скрепки, на одном конце – головка размером с полгорошины.

– Жучок?

– Он поставил ваш кабинет на прослушку?!

– Или, – заметил Ривер, – собирался поставить на прослушку.

– После всего, что с ним сегодня приключилось, вряд ли установка жучка у меня в кабинете была для него приоритетной задачей, – сказал Лэм. – Нет, он заметал следы. Перед тем, как исчезнуть. – Он продолжал обыскивать тело. – Ого! Еще один мобильник?.. Ах, Джед, Джед, Джед… Ну на кой тебе второй телефон? Тебе и по одному-то не особо с кем было разговоры вести…

– Надо проверить историю звонков.

– Ну что бы мы без тебя делали? Сам бы я, разумеется, в жизни не додумался.

Держа в каждой руке по мобильному, Лэм большими пальцами принялся проворно жать на кнопки, а для самопровозглашенного луддита – даже слишком проворно.

– Хм… вот так сюрприз, – сказал он тоном, указывающим на обратное. – Этим практически ни разу не пользовались. Всего лишь один входящий.

Ривер чуть было не сказал: «Надо перезвонить», и лишь непоколебимая, железная убежденность, что именно этой реплики Лэм от него и ждет, заставила его прикусить язык.

Мин и Луиза, все еще сидевшие на ступеньках, помалкивали.

После короткого раздумья Лэм нажал еще несколько кнопок и поднес телефон к уху.

На другом конце ответили практически мгновенно.

– Боюсь, он сейчас не может подойти к телефону, – сказал Лэм. А потом добавил: – Нам нужно поговорить.

11

По тихой улочке в Ислингтоне – там, где к каждой парадной двери, будь то под стражей колонн или под витражным оконцем над притолокой, ведут каменные ступени, – шел Роберт Хобден в широкополом плаще, развевающемся на ночном ветру. Время было за полночь. Некоторые дома были окутаны темнотой, в других из-за плотных штор выбивался свет, и Хобдену представлялся звон столового серебра и бокалов, сдвинутых вместе под конец тоста. Пройдя улицу до половины, он нашел нужный ему номер.

В доме горел свет. Воображение снова нарисовало картину неторопливой беседы по окончании прекрасно прошедшего званого ужина; сейчас, должно быть, уже подали коньяк. Но это не имело никакого значения: гори или не гори в доме свет, он все равно позвонил бы в дверь, причем так и давил бы на звонок до тех пор, пока ему не откроют. На это ушло меньше минуты.

– В чем дело?

Это произнес лощеный тип с зачесанными с высокого лба назад волосами. Острым взглядом карих глаз он буравил Хобдена. Темная пиджачная пара, белая сорочка. Дворецкий? Возможно. Это не имело значения.