Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

class="p1">— Думаю, ты полагаешь, что мне не следовало всего этого говорить, — воскликнул Джереми.

Кларисса присела на край скамеечки.

— О, не беспокойся, — сказала она. — Говори все, что тебе хочется.

Джереми подошел к скамеечке и сел рядом.

— Итак, ты признаешь, что совершила ошибку? — напряженно произнес он.

— Но я не совершала ошибки, — последовал мягкий, но категоричный ответ. Затем она добавила, поддразнивая его: — Ты делаешь мне неприличное предложение, Джереми?

— Ясное дело, — не замедлил с ответом Джереми.

— Как мило, — воскликнула Кларисса. Она слегка подтолкнула его локтем. — Ну, продолжай.

— Думаю, мои чувства для тебя не секрет, Кларисса, — довольно уныло отозвался Джереми. — Но ты лишь играешь со мной, ведь правда? Кокетничаешь. Еще одно развлечение. Дорогая, можешь ты хоть раз стать серьезной?

— Серьезной? Что в этом хорошего? — отозвалась Кларисса. — Мир и так слишком серьезен. Мне нравится себя ублажать и нравится, когда все вокруг меня получают удовольствие.

Горькая улыбка скривила губы Джереми.

— Я получил бы несравнимо большее удовольствие, если бы ты сейчас отнеслась ко мне серьезно, — заметил он.

— Ну, приступай, — игриво приказала она. — Разумеется, ты ублажаешь себя. Вот, пожалуйста, ты гость нашего дома на все выходные, вместе с моим обожаемым крестным Роли. И милый старый Хьюго тоже приехал выпить вечерком. Они с Роли такие смешные. Разве ты можешь сказать, что это не развлекает тебя?

— Естественно, я развлекаюсь, — признал Джереми. — Но ты не даешь мне сказать то, что я действительно хочу сказать тебе.

— Не глупи, дорогой, — ответила Кларисса. — Ты можешь говорить мне все, что вздумается, ты сам это прекрасно знаешь.

— Правда? Ты это серьезно? — спросил он.

— Конечно.

— Что ж, очень хорошо. — Джереми встал и посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя, — объявил он.

— Я так рада, — живо отреагировала Кларисса.

— Совершенно неверный ответ, — недовольно проворчал Джереми. — Тебе следовало сказать серьезно и с состраданием: «Я так сожалею».

— Но я совсем не сожалею, — возразила Кларисса. — Я довольна. Мне нравится, когда люди любят меня.

Джереми вновь уселся рядом с ней, но на этот раз отвернулся. Вид у него был очень расстроенный.

Бросив на него взгляд, Кларисса спросила:

— Ты сделал бы для меня все на свете?

Джереми повернулся к ней и страстно провозгласил:

— Ты же знаешь. Все. Все на свете.

— Правда? Предположим, например, что я убила кого-нибудь. Поможешь ли ты… нет, я молчу.

Она встала и отошла на несколько шагов.

Джереми не отрывал от нее глаз.

— Нет, продолжай, — потребовал он.

Она помолчала, будто раздумывая, затем заговорила:

— Ты только что спрашивал, не наскучило ли мне в этой глухомани.

— Да.

— Что ж, пожалуй, можно сказать и так, — призналась она. — Или, вернее, можно бы было сказать, если бы не мое сокровенное увлечение.

Джереми был озадачен.

— Сокровенное увлечение? Что это?

Кларисса глубоко вздохнула.

— Видишь ли, Джереми, — начала она, — жизнь моя всегда была спокойна и счастлива. Со мной никогда не происходило ничего увлекательного, поэтому я затеяла свою маленькую игру. Я называю ее «если бы».

Джереми недоуменно переспросил:

— Если бы?

— Да, — сказала Кларисса, вышагивая по комнате. — К примеру, я могу спросить себя: «Если бы однажды утром я обнаружила в библиотеке мертвеца, что бы я делала?» Или: «Если бы здесь однажды появилась некая дама и сообщила мне, что она и Генри тайно обвенчались в Константинополе и, таким образом, он двоеженец, что бы я ей ответила?» Или: «Если бы я не зарыла в землю талант и стала актрисой?» Или: «Если бы мне пришлось выбирать между изменой родине и тем, чтобы Генри застрелили у меня на глазах?» Понимаешь, что я имею в виду? — Она вдруг широко улыбнулась Джереми. — Или даже… — Она уселась в кресло. — Если бы я сбежала с Джереми, что бы было потом?

Джереми подошел и преклонил колени рядом с креслом.

— Я польщен, — сообщил он. — Но можешь ли ты на самом деле представить себе столь невероятное событие?

— О да, — еще шире улыбнулась Кларисса.

— Ну? И что бы было потом? — Он сжал ее ладонь.

И снова она выдернула руку.

— Ну, последнее время я играла, будто мы на Ривьере, в Жуан-ле-Пене, и Генри преследует нас. С револьвером.

Джереми вздрогнул:

— Боже мой! Он застрелил меня?

Кларисса задумчиво улыбалась, будто припоминая.

— Чудится мне, что он сказал… — Она помолчала, а затем, выбрав наиболее драматическую интонацию, продолжила: — «Кларисса, или ты вернешься ко мне, или я убью себя».

Джереми вскочил и сделал несколько шагов.

— Очень мило с его стороны, — недоверчиво проговорил он. — Трудно представить себе нечто более непохожее на Генри. Но, как бы там ни было, что же ты на это ответила?

Самодовольная улыбка не сходила с губ Клариссы.

— На самом деле я разыграла оба варианта, — призналась она. — В одном случае я говорю Генри, что ужасно перед ним виновата. Я совершенно не хочу, чтобы он кончал с собой, но любовь моя к Джереми столь велика, что я ничего не могу с собой поделать. Рыдая, Генри падает к моим ногам, но я непреклонна. «Я люблю тебя, Генри, — говорю я, — но я жить не могу без Джереми. Это прощание». Затем я кидаюсь в сад, где ты ждешь меня. И мы бежим через сад по тропинке, ведущей к парадным воротам, мы слышим звук выстрела, но продолжаем свой бег.

— Святые небеса, — выдавил из себя Джереми. — Так и сказала, да? Бедный Генри. — На мгновение он задумался, затем продолжил: — Но ты говорила, что разыграла оба варианта. Что же произошло во втором?

— О, Генри был так несчастен и умолял так жалобно, что сердце не позволило мне оставить его. Я решила отказаться от тебя и посвятить жизнь счастью Генри.

Теперь Джереми выглядел совершенно убитым.

— Что ж, дорогая, — уныло заговорил он, — развлекайся, конечно. Но, пожалуйста, очень тебя прошу, побудь немного серьезной. Я не шучу, когда говорю, что люблю тебя. Я давно, очень давно люблю тебя. Ты не могла этого не видеть. Уверена ли ты, что у меня нет ни малейшего шанса? Неужели ты действительно хочешь провести остаток жизни со скучным старым Генри?

Кларисса воздержалась от ответа, ибо в комнате возникло худое долговязое дитя двенадцати лет в школьной форме и с ранцем. Войдя, девица завопила:

— Приветик, Кларисса!

— Привет, Пиппа, — ответила ее мачеха. — Ты опоздала.

Пиппа швырнула шляпу и ранец на свободный стул.

— Урок музыки, — лаконично пояснила она.

— Ах да, — вспомнила Кларисса. — Сегодня у тебя фортепьяно. Было интересно?

— Нет. Ужасно. Повторяешь и повторяешь эти мерзкие упражнения. Мисс Фарроу говорит, мне надо развивать пальцы. Она не дает мне играть чудесную