Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Моим шафером будет панда, это понравится Сибил и Мэри-Энн. А почему бы и нет? Панда была с нами с самого начала, уже во Франкфурте…

1970 г.

Перевод: Е. Морозова

Паутина

Глава 1

Коплстон-Корт, изящный загородный дом XVIII века, принадлежащий Генри и Клариссе Хейлшем-Браун, стоял на пологих холмах графства Кент и выглядел очаровательно даже на закате этого дождливого мартовского дня. На первом этаже, в обставленной с незаурядным вкусом гостиной, застекленные двери которой выходили в сад, у пристенного столика расположились двое мужчин. Перед ними на подносе стояли три бокала портвейна, каждый из которых был снабжен наклейкой: «один», «два» и «три». Еще там были карандаш и лист бумаги.

Сэр Роланд Делахей, в свои пятьдесят с небольшим выглядящий истинным аристократом с манерами тонкими и чарующими, присел на подлокотник удобного кресла и позволил собеседнику завязать себе глаза. Хьюго Берч, склонный к раздражительности мужчина лет шестидесяти, вложил в руку сэру Роланду один из стоящих на столе бокалов. Сэр Роланд сделал глоточек, на мгновение задумался, затем произнес:

— Я бы сказал, да, определенно, это «Доу» сорок второго.

Хьюго, бормоча: «Доу, сорок второго», поставил бокал на стол, сделал на бумаге отметку и подал следующий. Сэр Роланд вновь отхлебнул. Подождал, сделал еще глоток и наконец удовлетворенно кивнул.

— Ну да, — уверенно заявил он. — На этот раз действительно великолепный портвейн. — Он отпил еще немного. — Здесь двух мнений быть не может. «Кокберн» двадцать седьмого.

Протягивая бокал Хьюго, он продолжал:

— Надо же, Кларисса расточает «Кокберн» двадцать седьмого года на дурацкие эксперименты вроде этого. Совершенное святотатство. Впрочем, женщины просто ничего не понимают в портвейне.

Хьюго принял бокал, вынес свой вердикт на листке бумаги и вручил сэру Роланду третий бокал. Быстро глотнув, тот отреагировал немедленно и бурно.

— Тьфу! — воскликнул он с отвращением. — «Рич Руби», вино портвейного типа. Не представляю, зачем Кларисса держит в доме такую бурду.

Его мнение было надлежащим образом зафиксировано, и он снял повязку.

— Теперь ваша очередь, — сказал он Хьюго.

Хьюго снял очки в роговой оправе, предлагая сэру Роланду надеть ему повязку.

— Впрочем, я полагаю, она использует этот дешевый портвейн, готовя рагу из зайца или суповую приправу, — выдвинул гипотезу сэр Роланд. — Представить себе не могу, чтобы Генри позволил ей подать гостям это.

— Теперь вы, Хьюго, — объявил он, затянув повязку на глазах собеседника. — Может, следует вас трижды покружить, как это делают, иая в жмурки, — добавил он, ведя Хьюго к креслу и разворачивая, чтобы усадить.

— Эй, прекратите, — запротестовал Хьюго, нащупывая кресло у себя за спиной.

— Готовы?

— Да.

— Тогда я покручу не вас, а бокалы, — сказал сэр Роланд, переставляя их на столе.

— В этом нет нужды, — ответил Хьюго. — Думаете, ваши слова могут повлиять на мое решение? Я разбираюсь в портвейне не хуже вас, Роли, не сомневайтесь, мой мальчик.

— Не стоит обольщаться. Во всяком случае, осторожность не помешает, — настаивал сэр Роланд.

Когда он уже был готов подать Хьюго первый бокал, из сада в гостиную вошел третий из гостей Хейлшем-Браунов. Джереми Уоррендер, привлекательный молодой человек около двадцати лет, был облачен в плащ поверх костюма. Шумно и с явным трудом переводя дух, он направился прямиком к дивану и уже собирался плюхнуться на подушки, но тут заметил, что происходит в комнате.

— А чем это вы занимаетесь? — спросил он, стягивая плащ и пиджак. — «Три листика» со стаканами?

— Кто там пыхтит? — осведомился временно лишенный зрения Хьюго. — Собаку в комнату притащили?

— Это всего лишь юный Уоррендер, — успокоил его сэр Роланд. — Ведите себя прилично.

— А-а, а я было решил, что это пес гонится за кроликом, — заявил Хьюго.

— Три раза до привратницкой и обратно, да еще напялив макинтош, — тяжело рухнув на диван, объяснил Джереми. — Говорят, герцословакский министр, отягощенный макинтошем, пробежал за четыре минуты пятьдесят три секунды. Я выложился весь, но не смог быстрее шести минут десяти секунд. И не верю, что он это сделал. Только Крис Чатауэй смог бы уложиться в это время — и с макинтошем, и без.

— Кто вам рассказал насчет герцословакского министра? — поинтересовался сэр Роланд.

— Кларисса.

— Кларисса! — усмехнувшись, воскликнул сэр Роланд.

— О, Кларисса, — фыркнул Хьюго. — Не следует обращать внимание на то, что рассказывает Кларисса.

Все еще усмехаясь, сэр Роланд продолжил:

— Боюсь, вы недостаточно хорошо знаете хозяйку этого дома, Уоррендер. У этой юной леди слишком живое воображение.

Джереми привстал с дивана.

— Вы полагаете, она все это выдумала? — возмущенно спросил он.

— Ну, я бы этого не исключал, — ответил сэр Роланд, вкладывая в руку по-прежнему незрячего Хьюго один из трех бокалов. — Шуточка, несомненно, в ее духе.

— Вот как? Ну, дайте мне только встретиться с этой девицей, — воскликнул Джереми. — Уж у меня найдется, что ей сказать. Черт возьми, я весь вымотался.

Захватив свой плащ, он прошествовал в сторону холла.

— Хватит пыхтеть, как морж, — недовольно проворчал Хьюго. — Мне нужно сосредоточиться. На кону пятерка. Мы с Роли заключили пари.

— И о чем же? — Заинтересованный Джереми тут же вернулся и уселся на ручку кресла.

— Выясняем, кто лучше разбирается в портвейне, — объяснил ему Хьюго. — У нас тут «Кокберн» двадцать седьмого, «Доу» сорок второго и дешевка от местного бакалейщика. Теперь тишина. Это важно.

Он глотнул из бокала, который держал в руке, и забормотал несколько невнятно:

— М-м-м… гм-м…

— Ну? — поинтересовался сэр Роланд. — Что вы скажете о номере первом?

— Не понукайте меня, Роли, — огрызнулся Хьюго. — Поспешишь — людей насмешишь. Где следующий?

Не выпуская из рук первый бокал, он взял другой. Попробовав, объявил:

— Да, касательно этих двух я не сомневаюсь. — Он еще раз принюхался к содержимому обоих бокалов. — В первом — «Доу», — уверенно сообщил он и протянул бокал. — Другой — «Кокберн».

Он вернул второй бокал, а сэр Роланд повторил, записывая:

— Бокал номер три — «Доу», номер один — «Кокберн».

— Ну, нет особой нужды пробовать третий, — провозгласил Хьюго, — но, полагаю, следует идти до конца.

— Прошу вас, — сказал сэр Роланд, вкладывая ему в руку оставшийся бокал.

Отхлебнув, Хьюго издал возглас крайнего отвращения:

— Тьфу! Брр! Что за невообразимая дрянь.

Он передал бокал сэру Роланду, затем вынул из кармана носовой платок и тщательно вытер губы, чтобы избавиться от мерзкого вкуса.

— Не меньше часа понадобится, чтобы отделаться от этой оскомины, — пожаловался он. — Освободите меня от этой тряпки, Роли.

— Давайте я развяжу, — предложил Джереми.

Пока он снимал повязку, сэр Роланд задумчиво глотнул из последнего бокала, прежде чем поставить