Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

его губ. Уит подался вперед, наклонил голову и поцеловал меня. Его губы были мягкими, двигались медленно, но уверенно. Он сунул руку в сумочку, висевшую у меня на запястье, и улыбнулся мне в губы. Я смутно услышала, как в замке поворачивается ключ. Уит втащил меня внутрь и резко захлопнул за нами дверь. Я едва расслышала звук. Единственное, что я чувствовала, – как его губы прижимались к моим, сладко и уверенно. Затем он притянул меня к себе, его левая рука легла мне на затылок, а правая, с бутылкой, обвилась вокруг талии.

Уит прижался своим лбом к моему, и на долю секунды у нас перехватило дыхание. Мгновение, другое… Затем еще одно. Он отступил и, наклонившись, достал из ботинка нож. Одним сильным движением взмахнул лезвием и снес пробку. На пол полилась пена, и мы рассмеялись. Уит поднес бутылку ко рту и сделал глоток, а я смотрела на длинную линию его загорелой шеи.

Он молча предложил мне шампанское.

Я жадно отпила, ощутив терпкий сухой вкус на языке. Шипучая жидкость проникла в каждый уголок моего тела, и я почувствовала себя такой же искрящейся и эффектной. Что бы ни принесла мне эта ночь, я была готова. Уит подвел меня к зеленому дивану и развернул вполоборота, так что, когда мы сели, я оказалась в его объятиях, а мои ноги лежали у него на коленях. Я сделала еще глоток и предложила ему. Уит покачал головой и, забрав бутылку, осторожно поставил ее на пол.

– Сначала мы поговорим, – сказал он. – Почему-то ты чересчур много обо мне знаешь, в то время как я даже не знаю твое второе имя.

– Это потому, что я задаю вопросы.

– Слишком много.

Я улыбнулась.

– Я тоже не знаю твое второе имя.

– Сначала скажи свое.

– Эмилия. Оно семейное. – Я толкнула его в плечо. – Твоя очередь.

– Лорд Уитфорд Саймон Хейз.

– Я никогда не буду называть тебя лордом Сомерсетом.

Уит вздрогнул.

– Если ты хоть раз это сделаешь, я уйду.

Я представила Уита солдатом, который сражался вопреки всему ради друга, пошел наперекор четкому приказу. Он был всецело предан Рикардо, и порой это раздражало, но лишь тогда, когда он не отвечал ни на один из моих вопросов. Я наклонилась вперед и укусила Уита за ухо.

– Ты никогда не уйдешь от меня.

Все следы игривости исчезли с его лица, будто Уит задул свечу и от нее осталась только струйка дыма.

– Ты так хорошо меня знаешь, чтобы быть уверенной?

– Протестуйте сколько угодно, мистер Хейз, но как бы громко вы ни возмущались, вам не скрыть от меня свое благородство.

– Я совершил много постыдных поступков, Инес, – тихо произнес он.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком строг к себе?

– Тебе когда-нибудь говорили, что опасно верить в лучшее в людях? – парировал он.

– Что ж, я думаю, за этим цинизмом скрывается глубокая любовь. Ты преданный. И добрый, – добавила я, не удержавшись.

Уит рассмеялся.

– Я не добрый, Инес.

– Ты можешь быть таким, – упрямо сказала я. – Ты такой и есть.

Уит нахмурился в притворном недоумении и ущипнул меня за ногу. Я попыталась вывернуться, но он крепко держал меня, одной рукой обхватив за талию, а другой за ноги. Мое платье задралось до лодыжек. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Мы вошли в знакомый ритм разговора, быстрый вальс с десятками крутых поворотов. У меня перехватило дыхание, и я почувствовала странную уверенность в себе. С Уитом я могла быть собой.

– Я был по-настоящему добр только с одним человеком. – Он придвинул меня ближе.

– Только одним? – Я медленно покачала головой. – Позволю себе не согласиться.

Уит слегка улыбнулся.

– Допускаю, что, возможно, был добр к тебе раз или два.

Больше чем раз или два.

– Какое одолжение. – Я замолчала. – О ком ты говоришь?

В ответ Уит притянул меня и коснулся губами моих губ. Между нами витал его запах, смесь свежего воздуха и терпкого апельсина.

– Значит, разговор окончен? – спросила я, едва дыша.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Я хочу знать все о тебе. И о твоей семье.

Тогда я рассказала ему. О том, как из года в год ждала, пока мои родители вернутся из Египта, о тете с ее раздражающими манерами, о кузине Амаранте, которая вела себя как леди, а затем об Эльвире. Она была моей любимицей. Родственной душой. Каждый раз, оглядываясь, я знала, что она стоит рядом. Она видела во мне лучшее, и я думала, что мы будем жить по соседству, подбирая несчастных котят, которые вырастут в нахальных котов.

Я никогда не забуду момент, когда потеряла ее. Тот самый, когда она еще дышала, а секунду спустя ее взгляд угас. А лицо стало неузнаваемым. Ее ошибкой было последовать моему примеру и сбежать в Египет. Я приехала в поисках ответов, но Эльвира приехала ко мне. Как и всегда. Теперь, сколько бы я ни оглядывалась, ее не было.

Уит нежно вытер слезы с моих щек. Я не заметила, как расплакалась. Со смерти Эльвиры прошло меньше недели, а казалось, целая вечность. Меня злило, что количество дней без нее продолжит расти. Дни превратятся в месяцы. Месяцы в годы. Годы в десятилетия. И время будет жестоко, потому что оно отнимет мои воспоминания и сотрет их, пока я не забуду детали, которые делали Эльвиру Эльвирой.

– Если бы я потерял Арабеллу, я был бы безутешен, – прошептал Уит.

– Арабеллу?

– Я говорил о ней.

– Твоя сестра, – вспомнила я. Почти взрослая девушка, которая любила рисовать акварели и была от природы любознательной. С такой мне хотелось бы подружиться. Наверное, волосы у нее были такого же цвета, как у Уита, и глаза такие же бледно-голубые.

– Моя сестра, – подтвердил он. – Лучшая в нашей семье и самая милая. Она, как колибри, порхает по дому, смешит слуг, очаровывает животных, рисует невероятные акварели, герои которых словно сошли со страниц сказок братьев Гримм. Мы ее не заслуживаем. – Его лицо помрачнело. – Ради нее я готов на все.

– Добрый и верный, – задумчиво произнесла я.

Уит закатил глаза.

– Если ты что-то решила, тебя уже не переубедить, да?

Я не могла понять, почему он продолжал отрицать свои качества, которыми я восхищалась.

– Забавно, я собиралась сказать то же самое о тебе.

– Я не герой, – пробормотал Уит, опустив подбородок. – Всего один разговор с моими родителями, и ты узнаешь правду.

– Похоже, они были строги ко всем своим детям.

Он кивнул.

– Мы с братом можем это стерпеть, но Арабелла нет.

– Значит,