Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Передо мной возникло видение, чье-то лицо парило над столом. Мужчина с резкими чертами лица, волосы бурными волнами падают на лоб, полные мужественные губы кривятся в усмешке. Папа? Папа! Это окончательно сломило меня. Последние остатки надежды и сил покинули меня. Черт бы тебя побрал, Алекс!

6

Я очнулась оттого, что что-то мягкое и пушистое терлось о мое лицо. Инстинктивно я постаралась оттолкнуть то, что вынуждало меня проснуться. Размахивая руками — не нужно, я не хочу, — я наткнулась на маленькое теплое тельце и совсем рядом услышала мяуканье. В одно мгновение я полностью проснулась и подняла голову. Спина так сильно затекла, что я издала стон и почувствовала: половина лица совершенно онемела. Я потерла щеку и уставилась на клеенку на кухонном столе перед собой. Я что, заснула прямо здесь? Сидя на стуле?

Тирит отбежал в сторону, остановился на безопасном расстоянии и обвиняюще смотрел на меня.

— Я не хотела, — сказала я хриплым голосом, растирая одеревеневшую шею. — Не знала, что это ты. Я думала…

И тут все вспомнила. Не закончив фразу, подскочила и бросилась в коридор. В комнате Смиллы все вещи лежали в том же беспорядке, в каком я оставила их после вчерашних поисков телефона. Но я едва обратила на это внимание. Мой взгляд был прикован к кровати. Она была пуста. На подушке не лежала белокурая копна волос, под одеялом не угадывалось маленькое детское тельце. Я упала на колени, уткнулась лицом в Смиллину постель и вдохнула ее запах. Это не могло быть правдой. Наверное, я до сих пор сплю? Господи, скажи, что я сплю, сделай так, чтобы все это оказалось просто кошмарным сном.

Я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, что живот и грудь судорожно сжались. Сдавленный крик вырвался из горла. Но было что-то, что стояло между мной и моими чувствами. Тоненький злобный голос в голове. «Притворщица», — шептал он. Я неуверенно поднялась на ноги. Глаза оставались сухими. Я заставила себя заглянуть в большую спальню и убедилась, что там тоже никто не провел ночь. Тошнота снова подступила к горлу, голова была тяжелой, словно налитой свинцом. Как будто я все-таки выпила вчера вечером. Опорожнила одну за другой эти проклятые бутылки, которые Алекс привез сюда. Но я знала, что это не так. «Как ты можешь быть в этом уверена, — шептал тоненький голос в голове, — как ты можешь быть хоть в чем-нибудь уверена?»

Тирит ждал меня на кухне. Он яростно размахивал хвостом, пока я доставала пакет с кормом и наполняла миску. Конечно, он поэтому меня и разбудил, чтобы его покормили. А я ведь собиралась всего лишь чуть-чуть передохнуть, а сейчас уже почти утро. Неохотно опустила в тостер два ломтика хлеба. Механическими движениями налила йогурт в тарелку. Прямо сейчас я старалась избежать мыслей о подстерегающем меня абсурде и сосредоточиться на простых повседневных действиях. Мне ведь нужно было поесть, так что я буду есть.

Ломтик хлеба захрустел у меня во рту, когда я глотала, в глотке саднило. Я осторожно потрогала шею. Потом позволила взгляду скользнуть по столу, к тому месту, где Смилла сидела всего лишь сутки назад.

Утром они пришли на кухню вместе. Алекс держал Смиллу над головой на вытянутых руках. Она парила над ним, как самолет, и задыхалась от смеха каждый раз, когда он начинал кружиться вокруг своей оси или высоко подбрасывал ее в воздух. В какой-то момент ее голова чуть не задела открытую дверцу шкафчика, а в следующее мгновение мне показалось, что Алекс вот-вот потеряет равновесие и упадет. Но я держала свои возражения при себе, не хотелось ссориться, не хотелось портить им удовольствие.

Наконец Алекс опустил Смиллу на стул напротив меня и начал готовить ей завтрак. Она, подобрав коленки под ночную рубашку, следила за ним с восхищением. Возможно, именно чистое, неподдельное счастье Смиллы решило все дело. Возможно, именно в этот момент я укрепилась в решении, которое приняла ночью.

Хороший отец.

Хороший отец.

Хороший отец.

Я все еще видела Смиллу перед собой, но ее черты вдруг начали искажаться. Напротив меня сидела она и в то же время кто-то другой. Внезапно я вижу саму себя. А жизнерадостный, дурашливый мужчина, который хлопочет на кухне, — это мой собственный отец. Папа. Это он только что посадил меня на стул, после того как долго кружил и подбрасывал в воздух сильными руками. Это он открывает шкафчики и коробки, словно чтобы приготовить праздничный завтрак, но вместо этого продолжает дурачиться и делает все шиворот-навыворот. Он ставит тарелку мне на голову; вместо бутерброда мне достается салфетка, перемазанная маслом. Когда он наклоняется и целует меня в щеку, я чувствую его свежее утреннее дыхание, которое смешивается с запахом духов и женщины, исходящим от его кожи.

Входит мама, заспанная и с растрепанными волосами. Зевая, она прикрывает рукой рот, а папа, пританцовывая, подходит к ней, напевая какой-то дурацкий мотив. Она все еще держит руку у рта, но видно, что за ней лицо раскрывается в широкой улыбке. «Ты самый сумасшедший мужчина в мире». Они долго и нежно целуются, и папа, думая что я не слышу — или что я слишком маленькая, чтобы понять, — тихо шепчет: «Спасибо за эту ночь». Мама смущенно смеется и закатывает глаза. Но я вижу, что она счастлива, что ее глаза сияют. И внутри меня тоже тепло и радостно. Родители любят друг друга. И любят меня. У меня есть все, что можно пожелать.

Я поднесла ложку ко рту, рука едва заметно дрожала. Безусловно, это было прекрасное детское воспоминание, но оно было бы еще прекраснее, если бы было правдой. Если бы я не выдумала эту сцену почти полностью. Если бы мама действительно вышла на кухню веселая, а не угрюмо-молчаливая. Если бы у папы изо рта действительно пахло зубной пастой и крепким сном, а не перегаром после ночной гулянки. И если бы я не понимала, что, хотя от него и пахло женщиной, эта женщина была не моей матерью.

Во рту внезапно очутилась часть только что проглоченной еды. Я посмотрела на трясущийся в руке бутерброд. В желудке что-то дергалось и переворачивалось. И все-таки прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что сейчас произойдет. Когда я наконец догадалась, в чем дело, то вскочила со стула так стремительно, что он с громким стуком упал. Секунды спустя я уже неслась по коридору. Тирит исчез под диваном со скоростью