'Расследования Екатерины Петровской и Ко'. Компиляция. Книги 1-30 - Татьяна Юрьевна Степанова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Никогда больше такого не делай! — Аврора отняла у сына маску. — Не пугай братика, он же болеет!
— Да, болеет… Все вы только с ним, с ним. — Димка снизу вверх хмуро смотрел на мать. — Бабушка его чуть ли не с ложки кормит…
— Да ведь, когда ты болел, я все время с тобой была. Помнишь?'
— Ничего я не помню, и вообще, чего мы сюда приехали? — Димка капризничал. — Тут мрак какой-то, в туалете из толчка воняет. И где папа? Почему он к нам так давно не приезжает? Когда мы домой поедем, к папе?
— Мы не поедем к папе, — отрезала Аврора, но тут же смягчилась: — Мы переедем отсюда на новую квартиру. Очень скоро. Все вчетвером — вы, я и бабушка. У вас с Кирюшей будет большая солнечная комната, детская. Такая же, как дома, даже еще лучше. И много-много новых игрушек.
Маленький Кирюшка завороженно слушал, забыв про испуг. Затем потянулся к маске, которую Аврора все еще держала в руках.
— Мама, дай, дай мне!
— Нет, эту гадость я сейчас же выброшу, — Аврора решительно двинулась на кухню. Вслед захныкали оба — и старший, и младший. С кухни прибежала мать Авроры.
— Ну, что тут у вас еще такое?
Дети наперебой кричали: «Хочу, дай, дай мне!» Аврора выпустила маску из рук. Ее тут же подхватил младший, Кирюшка, нацепил на себя, начал прыгать на подушках, лая, блея, кукарекая, пугая бабушку.
В это время снова зазвонил телефон.
— Мама, уйми их, ради бога, сказку какую-нибудь им почитай! — стараясь перекричать детей и телефон, крикнула Аврора.
— Хочу оловянного солдатика! — кричал Кирюшка. У него от восторга получились не все буквы и выходило «ловянного».
— Нет, про Гарри Поттера! — протестовал более просвещенный старший. — Про школу колдунов!
Телефон надрывался. Аврора решила, что это снова из «Столичного сплетника» — госпожа Лягушкина.
— Алло! Это что, опять вы? Я же сказала, чтобы вы не смели мне сюда звонить!
— Это из ГУВД области, начальник отдела убийств майор милиции Колосов, — ответил в трубку несколько озадаченный мужской баритон. — Здравствуйте, Аврора, мы с вами однажды уже разговаривали, но я ничего такого от вас не слышал.
— Извините, я просто ошиблась, обозналась, — Аврора смутилась, — еще раз простите. Я вас, конечно, помню. Что-то случилось?
— Мне необходимо снова побеседовать с вами. Это довольно срочное дело. Вам удобно в десять в понедельник? Только у меня к вам большая просьба. Вы ведь знали адрес Студнева. Ну, где он живет за городом, в поселке Столбы? Так вот, давайте встретимся в Столбах. Я вам сейчас адрес продиктую местного отдела милиции. Вы человек известный в столице, заметный, пресса вами сильно интересуется. Я думаю, не стоит вам больше в ГУВД приезжать.
— Не стоит, — согласилась Аврора. — А что все-таки случилось? Ладно, диктуйте адрес. Я приеду в эти ваши Столбы.
Никита Колосов позвонил певице по мобильному телефону из машины, как только отвез Катю домой. Вообще-то сначала он собирался вызвать на допрос ее мужа — Гусарова. Но того еще надо было достать.
По дороге в Москву из Пироговского Катя то и дело в разговоре возвращалась к Симонову: зачем приехал, как необычно вел себя, почему не подошел к могиле, отчего не хотел прилюдно встречаться с Моховым, Сайко, которых хорошо знал. Она говорила о Симонове не умолкая. А Никита философски размышлял о том, что вот он и выполнил свое желание — побывал в Пироговском, увидел семью священника и ничего, ровно ничего не понял. Потому что увидеть мельком, со стороны, — это еще не означает понять. И вообще, как все странно: похороны Воробьевой он для себя отследил. А вот похороны главного фигуранта Студнева прошли как-то мимо. Все дело, наверное, было в том, что Студнева хоронили в четверг, а все они по горло были заняты убийством Воробьевой, произошедшим в среду.
.Имелась, правда, оперативная видеосъемка, сделанная на кладбище, и Колосов ее бегло просмотрел, с удивлением отметив, что среди пришедших на похороны Студнева не было никого из тех, кто сидел с ним за одним столом в «Аль-Магрибе». Не было даже Авроры…
А Катя все говорила и говорила о Симонове. Колосов начал потихоньку прислушиваться и вдруг ревниво отметил, что чаще всего у нее проскальзывают такое словечки, как «симпатичный», «занятный», «внешне очень даже ничего».
— Ему солдат удачи надо играть в сериалах, — заметила Катя, — он неплохо бы смотрелся в камуфляже с «Калашниковым» на броне танка. Ты не заметил, Никита, что-то в нем от молодого Шварца есть в «Хищнике» — тот же грубоватый шарм… А младший брат Воробьевой — Юрий — тоже ничего. Только совсем еще мальчишка. Ты говоришь, он геодезический кончил?
— Да, — машинально откликнулся Колосов, — институт геодезии и картографии.
— У Сережки Мещерского там приятель когда-то учился. А потом, бедняжка, все летал в Якутию на какие-то исследования.
— Летал? — Никита думал о своем. — Почему летал?
— Ну, в экспедицию. Там есть еще какое-то слово в названии: институт геодезии, картографии и еще чего-то там, я забыла, — легкомысленно болтала Катя. Она очень оживилась, как только они уехали с кладбища. Все-таки день был солнечный, летний. — Вот как раз тот самый факультет, название которого я забыла, приятель Мещерского и кончил;..
— У Сереги везде приятели, — заметил Колосов и… Что-то вдруг промелькнуло в его мозгу, как молния, но… Он не смог понять, что это — образ, мысль, воспоминания. Он почти сразу забыл об этом, а вспомнил гораздо позже, когда уже расстался с Катей у ее дома. В памяти всплыло вдруг полное название института, который закончил брат Воробьевой Юрий: Институт геодезии, аэрофотосъемки и картографии. И именно эта «аэрофотосъемка» и заставила Колосова немедленно звонить в Столбы Лесоповалову. А затем уже, после некоего размышленияи колебаний, он нашел в справочнике сотового телефона домашний номер Авроры. Она сама продиктовала его им в генеральском кабинете главка, когда настоящего разговора с нею так и не вышло.
Глава 19
ИЗБЫТОК ЛЮБВИ
Никита вызвал Аврору в Столбы не случайно. В Столбах было тихо и мирно. Само название поселка говорило, что Столбы, они и есть Столбы — сплошной наив, дрова неотесанные, и поэтому здесь дяде милиционеру
