'Расследования Екатерины Петровской и Ко'. Компиляция. Книги 1-30 - Татьяна Юрьевна Степанова

Это было впечатление, которое вынес Никита из кухни ресторана «Аль-Магриб» в тот день, в самый первый раз, потому что кухня его тогда совершенно не заботила. Ведь Потехина сказала, что мусор и пищевые отходы вывозят из ресторана регулярно по субботам. Студнев же получил яд в пятницу вечером, а сейчас был уже вторник, и надеяться на то, что остатки того ужина все еще лежат-дожидаются где-нибудь в мусорном мешке, было бесполезно и наивно. Кухня «Аль-Магриба» привлекала Никиту в его первое посещение ресторана лишь с точки — зрения химико-криминалистической экспертизы. Но увы, для нее на этой самой сверхсовременной, по-европейски отделанной кухне уже не было образцов для исследований. А поэтому Колосов окинул мрачным взглядом все это сонмище кастрюль, овощерезок, мясорубок, посудомоек, комбайнов и миксеров и тут же потерял всякий интерес к этой, как он считал, женской белиберде.

Льва Львовича Сайко он увидел сначала со спины: спина была широкой, просто богатырской. Плечи борцовские. На Сайко был просторный поварской халат из туго накрахмаленного хрустящего белоснежного льна. Этот халат был отлично сшит по фигуре и скорее напоминал некий форменный сюртук прошлого века с алым кантом, алыми обшлагами и вышитой алым шелком справа на груди личной эмблемой.

Сайко обернулся на звук шагов. Он был без головного убора, волосы у него были курчавые, рыжеватые, модно коротко подстриженные. Лицо пухлое, простенькое, с курносым носом, румяными щеками и голубыми глазками-пуговками. С виду он был настоящий Ваня с Пресни. Правда, при взгляде на его могучие мускулистые руки хотелось тут же добавить: «По лбу тресни». На вид ему было лет двадцать восемь-тридцать. На разделочной доске перед ним лежал алый филей. И два ножа — побольше и поменьше.

Колосову вспомнился тот подслушанный из зала разговор. Всплыло словечко «доносы». Сайко сощурил свои голубые глаза.

— Вы из милиции? — спросил он. — Меня Марья Захаровна уже предупредила. Я слушаю вас.

Колосов смотрел на мясо на столе. На эти ножи. После пустого и практически бесполезного разговора с Воробьевой допрашивать Сайко было как-то… Эх, за что ненавидел Колосов дела об отравлении, так это вот за эту чертову неопределенность. За эту парализующую двусмысленность — было — не было. Было! Яд-то в теле потерпевшего налицо!

— Скажите, Лев Львович, вы обслуживали стол и готовили меню в пятницу для закрытого ужина? — задал он первый, не совсем уверенный вопрос. Вопрос был чисто риторический, он даже не требовал ответа, потому что Потехина уже сказала все по этому поводу.

— Да, я в пятницу работал, — дипломатично ответил Сайко.

— Клиенты, гости на этом ужине, — они были вам уже ранее знакомы?

— Да, конечно. Это все друзья Марьи Захаровны. И почти все — наши постоянные клиенты.

— Каким было меню этого ужина?

— Меню? Его наш шеф-повар составлял, учитывая пожелания гостей. Я готовил мясные закуски и рыбу: мишна, кефта на шампуре, мергезы по-мароккански, острые креветки в соусе «Дакар»» пастила, голубиная ясса, тамин с морепродуктами, ргаиф-мехтамрин… — на память отбарабанил Сайко.

Колосов едва не застонал.

— Вы не могли бы составить для нас весь список точного меню того ужина с пояснениями. Что собой представляет каждое блюдо?

— По ингредиентам или по способу приготовления?

— По продуктам, — хрипло сказал Колосов. Он чувствовал: к допросу повара он сейчас совершенно не готов.

— Хорошо, составлю, раз надо. Только… можно вас спросить? Для чего это вам, милиции? Что случилось?

— Один из ваших клиентов — Студнев Максим Кириллович — мертв.

— Да, я знаю, мы вчера еще об этом тут узнали. Такое несчастье, — сказал Сайко, невинно и грустно моргая своими голубыми глазами, так похожими на незабудки. — Он упал с восьмого этажа?

— Да, — ответил Никита, — но перед этим ему стало плохо. Плохо со здоровьем.

— Значит, это несчастный случай? При чем же тогда тут вы — милиция, отдел убийств?

— Мы хотим установить точную причину его смерти. Поэтому опрашиваем всех свидетелей, всех, что видели Студнева накануне его гибели. Вы же его видели здесь, в ресторане, Лев Львович?

— Да, конечно, — ответил Сайко, — он был такой веселый сначала, ел с таким аппетитом. Выпивал. Ну, не так чтобы совсем на ногах не держаться, но… Ну, одним словом, вел себя как нормальный хороший клиент.

— У вас всегда так заведено в ресторане, что, кроме официантов, стол обслуживают еще повара?

— Не всегда, только если клиенты заказывают блюдо на открытом огне или на углях. Его готовят прямо в зале, на глазах у клиентов. Это своеобразное шоу для возбуждения аппетита, — ответил Сайко, — обычно это делаю я. А наш шеф-повар выходит только в особых, торжественных случаях. В пятницу как раз и был такой особый случай — собрались гости нашей хозяйки.

— А где же ваш шеф-повар? — спросил Никита.

— Он еще не приехал, — ответил Сайко. В его тоне Колосову почудилась скрытая издевка.

— Я вас попрошу составить меню с подробными пояснениями, — напомнил Никита. — И, пожалуйста, отнеситесь с пониманием к тому, что нам, может быть, придется потревожить вас еще раз.

— Да нет проблем, что вы, пожалуйста. Только я не совсем понимаю, чем могу вам помочь!

Распрощался с ним Никита быстро. Даже сам не ожидал, что покинет поле профессиональной деятельности этого человека столь бесславно. Но поделать ничего было нельзя: к допросу повара «Аль-Магриба» он был не готов. Когда Сайко начал сыпать названиями восточных блюд, у начальника отдела убийств было такое чувство, что… В общем, дураком кому охота выглядеть? Тем более в такой день, с таким чудесным романтическим настроением, с такими воспоминаниями.

«Черт с Ними пока, — благодушно решил Никита, — составит список блюд, там разберемся, что они тут ели. И где мог быть яд. Сами не поймем — спеца привлечем! Еще какого-нибудь повара-эксперта покруче этих».

Его, как он отметил, в ресторане передавали с рук на руки. Точнее, просто сбывали с рук — Сайко церемонно проводил его в обеденный зал и вернулся на кухню. В зале мирно журчал фонтан, ворковали голуби в клетках, пели канарейки. Потехина была тут же, в зале. Стояла у столика, за которым сидела единственная посетительница =— чрезвычайно полная молодая темноволосая женщина в белых необъятных брюках и широченной майке и модной в этом сезоне марлевке с вышивкой. Они с Потехиной тихо разговаривали.

— Ты не представляешь, — донеслось до Колосова, — и никто из нас представить себе не мог, чем все это закончится, какой бедой…

— У меня было нехорошее предчувствие. Особенно после того его неожиданного звонка. Ведь он месяц ей не звонил, точно забыл о ее существовании после развода.