Божественная комедия. Самая полная версия - Алигьери Данте

    Водою тухлой как гора раздутый!» 124    Тогда монетчик: «Разорви ж ты рот     За злую речь! пуст я раздут водою,     Пусть жаждою томлюсь я круглый год, — 127    За то в жару с больной ты головою!     А чтоб лизнуть Нарциссова стекла     Вряд остановка будет за тобою». 130    Их злая брань весь ум мои завлекла;     Но тут поэт: «Смотри, еще немного —     И между нас посеется вражда». 133    И я, услышав глас поэта строгий,     Спешил к нему с таким в лице стыдом,     Что и досель смущаюсь дум тревогой. 136    Как человек, томимый страшным сном,     Во сне желает, чтобы сном остался     Внезапный страх, смутивший сердце в нем: 139    Так без речей в смущеньи я терялся,     Желая извиниться, и, того     Не замечая, молча извинялся. 142    Но вождь: «Проступок больший твоего     И меньшею стыдливостью смывают;     Смири ж тревогу сердца своего. 145    Но помни: всюду на тебя взирают     Глаза мои, когда придем туда,     Где спор подобный люди затевают: 148    Внимать ему не должно без стыда».

Песнь XXXI

Содержание. Обозрев десятый, последний ров восьмого круга, поэты приближаются к краю глубокого колодезя, составляющего последний девятый круг ада. Страшный звук рога оглушает Данта: поэт смотрит в ту сторону, откуда несутся эти звуки, и думает видеть башни, возвышающиеся вдали; но Виргилий заранее говорит ему, что это великаны. Данте благодарит природу за истребление столь ужасных палачей брани. Между тем путники приближаются к одному из них — Немвроду, виновнику смешения языков на земле; он в бешенстве обращается к странникам на непонятном наречии, но Виргилий укрощает его ярость. Далее поэты видят Эфиальта, пять раз опутанного цепями: потрясением своего тела он едва не колеблет земли. Наконец они подходят к третьему не скованному великану Антею, который, по просьбе Виргилия, схватывает поэтов, и, поспешно опустив их на дно колодезя, поднимается как мачта на корабле.

1    Язык, меня так сильно уязвивший,     Что от стыда весь лик мой запылал,     Был мне и врач, боль сердца утоливший.