Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

собиралась допускать, чтобы они несли какую-нибудь чушь, как Лертчай только что. Поэтому выпустила глушащее заклинание, которое разорвалось в воздухе с таким грохотом, что у всех заложило уши. Суваннарат узнали мой жест и поставили щит, а вот другим кланам пришлось тяжко.

— Небесный вестник, позволь ответить уважаемому Великому Ду! — выкрикнула я, как можно пронзительнее. — Мы, махарьяты окрестных земель пострадали от лиан не меньше, чем демоны! Долгое время мы не понимали, кто творит это зло, и не было между нами уговора на такой случай. Однако теперь правда открылась: проникнув в клан Саинкаеу, я выяснила, что это они распустили лианы вокруг своей горы и создавали проклятые снопы для своей наживы и дабы расправляться с неугодными! Смею напомнить Великому Ду, что говорила с ним об этом при встрече, о которой он не счёл нужным упомянуть, и даже травила для него лианы вокруг его дома! Теперь же те, кто повинен в этих бедах, казнены тем самым человеком, чьё тело ты, о вестник, осенил своим присутствием!

Лёд вокруг шеи вестника побежал трещинами, но он так и не шевельнулся.

— Очень удобно, — просикрипел Ду, — валить всю вину на тех, кто теперь не может ответить за себя! Наследник вам не наследник, вдова главы вам врагиня, а клан натворил дел и растворился в подлеске, как не было! Если не хотите отвечать по совести всем людским племенем, то отдайте нам своих сильнейших воинов как виру за сотворённое вашими собратьями!

— Ещё чего! — загомонили махарьяты за спиной отца. Значит, уже очухались от оглушения. Кто-то попытался привлечь внимание к Вачиравиту, но сильная рука дёрнула жалобщика назад, бросив на землю, и в образовавшемся просвете между людьми я увидела разгневанную амардавику.

— Братья, отдадим ему остатки Саинкаеу! — раздался гнусавый голос главы Шинаватра. Ах ты подлая тварь, прилетел ведь их поддерживать, а теперь переметнулся и не поморщился! — Кому и расплачиваться, как не им!

— Саинкаеу далеки от сильнейших, — ядовито ответил глава Бунма. — Вы посмотрите на них, даже хранилище не расширено ни у кого. Как бы Великий Ду не решил, что мы насмехаемся!

— Зато их много! — не отступал Шинаватра.

Тут вестник снова замерцал и потух. Лёд вокруг него потрескался, и из плена вырвалась рука, которую он воздел в жесте протеста. А потом эта рука сложила из пальцев какой-то знак, который ничего для меня не значил. Но, видимо, значил для Гийат. В ряд с отцом, Вачиравитом и главами кланов выбрался Лертчай — бледный, с горящими глазами.

— Клан Саинкаеу расплатился за свои преступления! — выкрикнул он. — Мой брат погиб за то, чтобы искупить их грехи! Если кто посмеет угрожать им, будете иметь дело с кланом Гийат, всем понятно⁈

Ого, это Чалерм братца направил в нужное русло? Я покосилась на вестника, но тот не подавал признаков человечности, а рука снова безвольно повисла поверх ледяного кокона.

— Но ведь не только клан Саинкаеу замешан в этом! — внезапно заявил отец. — Послы, что предлагали нам ворованную махару и проклятые снопы, пришли не из клана, а из города. Не так ли, канан Адульядеж?

По толпе пробежала волна возгласов. Я завертела головой, ища канана. Смог ли он разбить лёд, не будучи махарьятом? Но тут двое Гийат выволокли его в передний ряд.

— Бежать пытаешься? — рыкнул один из них. — Думаешь, мы тут слепые?

Значит, выбрался. Наверное, вестник не очень толстым слоем льда их сковал, а только чтобы все не кричали разом. Адульядеж злым рывком высвободился, но убегать не стал, вместо этого вперив испепеляющий взгляд в отца.

— Смеешь клеветать на меня, нищеброд? Мало того, что послал свою девку спутать все мои планы, так теперь ещё меня приплетаешь к каким-то преступлениям против мирового порядка? А чем докажешь свои слова⁈

Отец сложил руки на груди и глянул на Адульядежа презрительно с высоты своего роста.

— Ты, канан, даже на воина не тянешь, а благородному махарьяту тыкаешь. И после этого отрицаешь, что нарушил мировой порядок? Разве это уже не нарушение?

Махарьяты загомонили в поддержку. Ещё бы, кто же не любит поставить на место зарвавшегося воина, разодетого в золото и рубины, когда у самого рукава до дыр протёрты.

Адульядеж побагровел и раздулся, выпячивая грудь.

— Хорошо тебе, махарьят, судить из-за семи гор! Мой город лежит у ног этого клана. Их беды — мои беды, их зло — моя кара! Посмотрел бы я на того канана, что пошёл бы против воли главы своих махарьятов и жив остался, не говоря уж, людей своих уберёг! Это ваше, махарьятское дело — мировой закон блюсти, а наше, воинское — людей оборонять. И хорошо если от демонов, а то вот и от вашей братии приходится! И теперь скажи мне, о многомудрый, кроме твоей спеси, есть ли основание у твоих слов или ты их выдумал для самовозвеличивания?

Тут уже и отец заскрипел зубами. Надо отдать канану должное, он умел быть красноречивым. Но так это оставлять нельзя! Я начала подбирать доводы: крестьяне в округе пострадали от проклятых снопов, но не знали, что их подкинули махарьяты. Тот же Ду мог бы подтвердить, но он и так уже всех обвинил, и кто станет его слушать? Дети с соревнования — так я услала их в Саваат. А настоящих свидетелей Арунотай зарезал! Остаются только изыскания Чалерма, но может ли вестник дать ему сказать?

— У меня есть такое основание! — внезапно выкрикнула Кессарин, стряхивая лёд. Её узоры полыхали. — Я — дочь канана Адульядежа и до недавнего времени жила в его доме. Я видела и слышала все его дела: как он получал проклятые снопы от главы клана, как рассылал со своими соглядатаями ко врагам, и как продавал нечестивым купцам! У меня даже есть его учётные книги!

— Ах ты мелкая паршивка! — взвился канан и тут же завертелся, глядя то на вестника, то на Ду. — Не слушайте её, девчонка просто отбилась от рук! Жениха ей, видите ли, негожего подобрали, целого главу клана! Вот и подставляет меня теперь перед всем миром, негодяйка!

— Поздно отпираться, Адульядеж, — очень грозно произнёс Лертчай. — Мой брат полгода собирал в клане Саинкаеу доказательства их преступлений, и о твоих делишках выкопал немало. Канан Ниран погиб от проклятого снопа, а ты сам своими устами сознался в том, что убил