Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Я, глава клана Аюттая подтверждаю: Саинкаеу больше не существует. Их глава убит, а резиденция разрушена. Оглядись, вестник! На этой земле ещё пять поколений никто не сможет жить!

— Я, Кессарин Ниран, воевода Саваата, подтверждаю: эта женщина проникла в клан Саинкаеу обманом под моим именем и ради моего блага вопреки благу клана Саинкаеу!

Лучи из глаз вестника немного потускнели, и я поняла, что ещё смогу выйти сухой из этой болотной жижи. Мелкие кланы один за другим поддерживали отца. Если сейчас удастся убедить небеса, что Саинкаеу больше не должны платить по счетам, то можно будет перейти наконец к настоящей проблеме!

Но тут сквозь свой лёд прорубился Лертчай Гийат. Я напряглась, ожидая какой-нибудь глупости. Лертчай больше всех хотел наказать Саинкаеу… Хотя… Не больше ведь, чем отец? А и отец уже не требовал возмездия. Или это только ради меня? Но меня он изгнал.

Однако никто не мог запретить главе Гийат высказаться, и он заговорил.

— Эта женщина обманом завладела сердцем моего брата, одурманила его разум и вынудила стать сосудом для вестника!

Над горой повисла тишина, словно стая летучих демонов смела всех людей, оставив за собой лишь сверкающий лёд. Подул ветерок, и я поняла, что дрожу. Везде вокруг меня гору сковывал лёд, словно она была одной из тех вершин, что вспарывали облака и служили лестницами для богов.

Светильники вестника разгорелись ярче, и он стал поворачивать лицо ко мне — теперь уже совсем тяжело, мелкими рывками, словно на жерновах кто-то вырубил зубчики. Ноги вестника прямо вместе с бирюзовыми одеяниями вмёрзли в кусок льда, торчащий из земли. Однако на полпути голова остановилась, а глаза внезапно потухли. С горящего белыми узорами лица вестника смотрели спокойные тёмные глаза Чалерма.

Я почувствовала боль и поняла, что прокусила себе губу до крови, а ещё — что вот этот странный, чуть слышный писклявый стон, похожий на комариный зуд, это мой голос.

Чалерм меж тем повернул голову вестника обратно к Лертчаю.

— Ицара не виновата. Я сделал свой выбор.

Глаза снова вспыхнули и потухли, всё тело в бирюзовых одеяниях задёргалось, как мертвец, поднятый из могилы чёрным проклятием. Похоже было, что между Чалермом и вестником шла борьба. Я засунула кулак себе в рот, чтобы не встрять и не помочь одному из них — кому⁈ Если победит вестник, Чалерм сгинет, а меня ждёт наказание, но он хотя бы остановит демонов. Если Чалерм — то… А что если?.. Но я уже один раз приняла это решение! Почему я должна принимать его сейчас снова и снова, как будто кто-то нарочно проверял меня на прочность?

Наконец заледеневшая фигура вестника издала отчаянный скрип, как несмазанная дверь, последний раз вздрогнула и замерла. Ровный белый свет глаз лился на застывших в бою воинов, которым пока не хватало духовных сил разбить лёд.

— Предводитель воинства демонов! Выйди вперёд! — продребезжал многоликий голос вестника.

В отдалении послышался тихий звон, а затем по головам обледенелых демонов заметалось что-то большое и тёмное. Я подлила махары во взгляд и рассмотрела — это Великий Ду прыгал от ряда к ряду, поднимаясь к месту битвы. Среди махарьятов началось какое-то шевеление — кто-то встал в боевую стойку, готовясь отразить нападение опасного демона.

Наконец он допрыгнул до заледеневшей площадки между линией боя и лагерем и встал так, чтобы за спиной у него не было махарьятов. С нашей прошлой встречи Великий Ду изменился не в лучшую сторону: из его лба выросли рога с алыми концами, а из плеч — чёрные шипы, словно смазанные чем-то жирным, но я подозревала, что это яд. Из-под огромной губы выступали кабаньи бивни, а когти на руках удлинились и теперь были размером с охотничий нож.

Лучи света выхватили его из опускающихся на гору сумерек.

— В чём твоё сетование, демон?

Великий Ду заткнул когтистые пальцы куда-то под шерсть, где, вероятно, его выпирающий живот охватывал пояс.

— Небесный вестник! Много людских поколений моё племя жило в мире с соседями. Мы не злоумышляли против них, они не травили нас. Но эти махарьяты забыли своё место в мире и утратили понимание мирового порядка!

Когда он заговорил, Вачиравит вздрогнул и уставился на него так, словно голос подал винный кувшин. Ах, конечно, он ведь впервые слышит слова демона.

— Чем досадили тебе махарьяты? — спросил вестник.

— Я взращивал свою махару и воспитывал подросль, — продолжил Ду. — Мне был дан знак, — он поднял длинный кривой палец, — что в этом поколении небеса представят меня к рангу амарда! Я начал копить благодать. Однако махарьяты решили отобрать у меня плоды стольких лет благочестивых усилий! Теперь, когда меня переполняет гнев, мне ещё сотню лет не войти в сонм амардов!

По толпе охотников пронёсся шепоток. Я тоже хмыкнула: так уж и благочестия? Может, по меркам лесных ду… И, помнится, в нашу прошлую встречу Ду ничего не говорил про знак, а сроки превращения в амарда называл расплывчатые.

— Людишки наводнили мои земли вонючими лианами, которые испортили почву, отравили воздух и принялись жрать моих подданных! Словно этого было мало, лианы нападали и на людей, а гнусные лжецы из махарьятов клеветали на нас, словно это наши проделки! Люди ополчились на ду, и ду ничего не оставалось, как пойти в бой! — Он сделал широкий жест в сторону своего войска. — Посмотрите на этих демонов! Разве гаруды жрут людей по ночам? Разве якши воруют человеческих младенцев? Разве киннары уличены в чём-то, кроме того, что играют сладкую музыку в своих садах днями напролёт? Или, может, горные ба нарочно заводят путников под лавины? На своём долгом веку я ни разу не видел такого! Однако же люди ополчились на нас и решили полностью истребить! Так вот, даже если нам не победить, мы не уйдём одни. И на наше место, на землю, залитую кровью тех, кого мы утащим с собой, явятся новые демоны — сильнее, злобнее, безжалостнее. О такой справедливости мы просим тебя, о вестник небес!

Тело Чалерма, похоже, утратило способность поворачивать голову. Лёд облепил его по самую шею, прихватив волосы на затылке. Поэтому невероятным усилием вестник развернулся всем телом, вырывая из земли ледяные корни, которые от этого раскрошились и со звоном раскатились по зеркалу склона.

— Махарьяты, что вы скажете на это?

В толпе поднялся гомон — многие уже сбросили с себя ледяные панцири. Но я не