Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

он, окидывая быстрым взглядом черных глаз гигантскую фигуру молодого человека, ибо за эти годы Джереми еще больше раздался в плечах и заметно подрос, став гораздо крупнее даже своего дяди, — чем ты собираешься заняться? Для адвоката ты стал несколько… великоват, клиенты будут тебя бояться.

— Не знаю, как насчет «слишком большой» — но знаю, что не могу позволить себе потратить несколько лет своей жизни впустую.

— Совершенно согласен. Так что же ты предполагаешь делать?

— Понятия не имею.

— Может быть, ты перекуешь, так сказать, мечи на орала и станешь фермером?

— Думаю, это мне вполне подойдет. У меня есть небольшой капитал, мы с Эрнестом неплохо распорядились деньгами.

— Нет, я не советовал бы покупать ферму таким образом, сейчас нелегкие времена. Однако мне самому нужен практичный и опытный человек, чтобы управлять землей. Жалование — 150 фунтов. Что скажешь?

— Вы очень добры, но я сомневаюсь, что справлюсь с этим. Я ведь не очень-то много знаю о подобных вещах.

— О, ты быстро научишься. Бейлиф Стамп введет тебя в курс дела, я полагаю. Что ж, значит решено.

Таким образом, наш друг Джереми открыл новую страницу своей жизни — и она его вполне устраивала. Менее чем за год он вполне освоился в новой должности и с головой погрузился в сельское хозяйство. Когда бы вы ни встретили его, карманы его куртки были полны овса или моркови, и все, что росло на земле под его чутким руководством, всегда было отменного качества.

Глава 42

КАК ВСЕ ПРОИЗОШЛО

Как все произошло?

Давайте попробуем это выяснить… Дороти и Эрнест проводили все дни напролет вместе. Расставались они только тогда, когда появлялся Мазуку — чтобы проводить своего господина в постель. К завтраку Мазуку приводил Эрнеста и сдавал с рук на руки Дороти, на весь день. Нельзя сказать, чтобы нашему зулусу это нравилось — вернее, ему это не нравилось вовсе. Он считал, что это его дело — ухаживать за господином, его, а не Розового Бутона, которая, как он вскоре выяснил, не была связана с господином ни родством, ни узами брака. Именно на этой почве постепенно разрасталось противостояние Розового Бутона и Мазуку.

Мазуку вывел господина на утреннюю прогулку. Дороти увидела это и поспешила за ними: она ревниво оберегала то, что считала своим священным правом, и потому взяла Эрнеста за руку, решительно отстранив Мазуку. Тут терпение великого воина закончилось, и он разразился долгой обвинительной тирадой.

— О Розовый Бутон, сладчайший и крошечный! — воззвал возмущенный Мазуку к Дороти на зулусском, из чего следует, что она не поняла ни одного слова. — Почему ты приходишь и забираешь у меня руку моего отца и господина? Разве слепой Мазимба — не мой отец, разве я — не верный его пес, что должен вести его сквозь мрак? Почему ты отбираешь у собаки ее кость?

— Что говорит этот человек? — спросила Дороти.

— Ему не нравится, что ты пришла меня сопровождать, он говорит, что он — мой пес, а ты отбираешь у пса его кость. Хорошенькая кость, кстати!

— Так скажи ему, что здесь тебя сопровождаю я, а не он. Чего ему надо? Разве он и так не проводит с тобой все время? Разве не он спит под твоей дверью? Куда уж больше!

Эрнест перевел ее ответ Мазуку.

— У! — воскликнул зулус с явным недовольством.

— Он верный парень, Куколка, и много лет со мной рядом. Ты не должна его обижать.

Однако Дороти, как и все любящие женщины, настаивала на соблюдении исключительно своих прав.

— Скажи ему, что он может идти впереди! — упрямо заявила она, а упрямства ей иногда было не занимать. — Кроме того, я ему не доверяю, когда он тебя водит. Я почти уверена, что вчера вечером он был навеселе.

Эрнест перевел только первую часть ее ответа, умолчав о второй, поскольку Мазуку клялся, что не понимает английского языка Дороти. Зулус согласился на компромисс, и на некоторое время конфликт был исчерпан.

Иногда Дороти и Эрнест вместе выезжали верхом — несмотря на слепоту, Эрнест не хотел от этого отказываться. Зрелище было великолепным: Эрнест ехал верхом на громадном вороном жеребце по кличке Дьявол, который в его руках всегда был кроток, словно овечка, однако со всеми остальными вполне оправдывал свое имя; Дороти ехала рядом верхом на соловом пони, которого подарил ей мистер Кардус. Правой рукой она крепко сжимала узду Дьявола. Таким образом они объездили всю округу, а иногда, когда им попадался особенно ровный участок, даже позволяли себе пустить лошадей в галоп. Позади них обычно ехал Мазуку — верхом на упитанном низеньком пони, держа ноги в зулусской манере, под прямым углом к бокам животного.

Странное это было трио.

Так, неделю за неделей жила Дороти рядом с Эрнестом. Читала ему, писала для него письма, гуляла с ним и ездила верхом — постепенно все глубже погружаясь в его жизнь и не желая ничего другого.

Наконец, настал один солнечный августовский день, когда они вдвоем сидели в тени развалин Тайтбургского аббатства. Это было их излюбленное место отдыха — серые камни защищали и от яркого солнца, и от резкого ветра с моря. Кроме того, это место было богато на воспоминания о прошлом… да и просто здесь было приятно посидеть в тишине.

До них доносился умиротворяющий шум моря, солнце прогрело землю и камни. Дороти задумчиво смотрела в полуразрушенный дверной проем — там золотые солнечные блики танцевали на изумрудных волнах. Она только что читала Эрнесту; теперь книга лежала у нее на коленях, а сама Дороти являла собой чудесный портрет задумчивой Женственности. Эрнест тоже поддался сонному очарованию этого тихого места и о