Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

Человек этот сделал такое движение, будто хотел подняться, но передумал и поднес руку к черной повязке, закрывавшей его глаза.

— Я совсем забыл, — с усмешкой промолвил он. — Англии будет много, очень много… прежде чем я смогу ее увидеть. Кстати, Джереми, я хочу тебя кое о чем спросить. Эти доктора такие лгуны…. — тут он снял повязку. — Взгляни, пожалуйста, на меня и скажи честно: я изуродован? Они вытекли, или перекошены, или с бельмом — или что-нибудь в этом роде?

И Эрнест Кершо поднял на друга свои темные глаза, которые почти не изменились, если не считать того болезненно-тревожного выражения, которое в них застыло — выражения, свойственного почти всем слепым.

Джереми внимательно оглядел лицо друга, заглянув сперва в один глаз, потом в другой.

— Ну же! — нетерпеливо сказал Эрнест. — Я чувствую твой взгляд!

— Хамба гачле, старик! — невозмутимо отозвался Джереми. — Я занимаюсь ди… ди-аг-нос-ти-ро-ва-ни-ем! Вот и все. По всей видимости, твои оптические приборы выглядят не хуже моих. Девушки будут на них заглядываться — и ты сам услышишь, что они скажут.

— О, хорошо! За это стоит быть благодарным.

Тут кто-то постучал в дверь каюты. Джереми открыл дверь и впустил стюарда.

— Вы посылали за мной, сэр Эрнест. Что вам угодно?

— О да, помню. Не будете ли вы так добры, чтобы найти моего слугу? Он мне нужен.

— Слушаюсь, сэр Эрнест.

Эрнест нетерпеливо взмахнул рукой, но стюард уже ушел.

— Он мне надоел со своим постоянным «сэр Эрнест»!

— Что, ты до сих пор не привык к своему титулу?

— Не привык и не хотел бы иметь возможность привыкнуть — но приходится. Это все из-за тебя, Джереми. Если бы ты не проговорился тому смешному маленькому доктору, а он не бросился бы искать информацию в «Меркурии Наталя» — это никогда не выплыло бы наружу. В Англии я бы мог отказаться от титула, но теперь все вокруг знают, что я баронет, сэр Эрнест — и останусь сэром Эрнестом до конца дней своих.

— Ну, большинству людей это не кажется таким уж несчастьем, старина.

— Разумеется, это же не они застрелили настоящего наследника. Кстати, что пишет адвокат? Поскольку мы уже недалеко от дома, неплохо было бы ему ответить. Ты найдешь письмо в моей шкатулке. Прочти его, адвокат хороший парень.

Джереми открыл шкатулку, изрядно помятую и исцарапанную за годы странствий, и стал искать письмо. В шкатулке лежала целая коллекция редчайших артефактов, среди которых — кружевной платок, когда-то принадлежавший Еве Чезвик; длинная прядь каштановых волос, перевязанная голубой лентой; такая же, но золотистая прядь — явно не из Евиных локонов; целый гербарий из засушенных цветов — нежные дары, бог знает, чьи, ибо засушенные цветы довольно трудно отличить друг от друга; множество писем и других реликвий.

Наконец Джереми нашел нужный документ, подписанный аккуратным почерком опытного клерка, осторожно отодвинул пряди волос и прочую ерунду, развернул письмо и начал читать.

— «Сент-Этельред Корт, Полтри, 22 января 1879 года. Сэр…»

— Взгляни! — перебил его Эрнест. — В этот день мы сражались на поле Изандлвана — а эти чинуши писали мне письмо о том, что я баронет. Кровавая рука судьбы, не иначе…

— «Сэр! (снова начал Джереми) Исполняя свой долг, сообщаем вам о том, что 16 января сего года скончался наш уважаемый клиент, сэр Хью Кершо, баронет, из Аркдейл Холл, Девоншир. После его смерти вы наследуете титул как единственный сын единственного брата сэра Хью, Эрнеста Кершо, эсквайра. Нам не требуется входить во все несчастные обстоятельства получения этого наследства. В данный момент у нас есть заверенная копия Высочайшего помилования Ее величества, дарованного вам, согласно Трансваальскому Акту об амнистии от 1877 года, присланная сэром Реджинальдом Кардусом, эсквайром, Дум Несс, Саффолк, и которую у нас нет ни права, ни желания оспаривать. Нам совершенно очевидно, что после получения Высочайшего помилования вы полностью освобождаетесь от ответственности за нарушение закона, которое вы совершили несколько лет назад, — и наш долг сообщить вам об этом официально. Ваш титул также официально подтвержден оригинальным патентом.

Как и следовало ожидать в сложившихся обстоятельствах, покойный сэр Хью не испытывал к вам никаких добрых чувств. Мы не преувеличим, если скажем, что новость о вашем помиловании ускорила его кончину. Когда младший Хью Кершо, павший позднее от вашей руки, достиг совершеннолетия, семейная недвижимость была разделена, и к нему перешли особняк Аркдейл Холл, многочисленные и весьма ценные семейные реликвии, а также олений парк, занимающий площадь в 185 акров. Теперь они переходят к вам, и мы рады будем получить от вас дальнейшие указания, если вы окажете нам честь своим доверием. Также, согласно воле последнего баронета, часть поместий и земель переходит дальнему родственнику его покойной жены, Джеймсу Смиту, эсквайру, Кемпердоун Роуд, 52, Верхний Клепхэм.

Полагаем, что представили вам все факты, связанные с вашим вступлением в наследство и, в ожидании ваших указаний, остаемся с неизменным почтением — ваши покорные слуги, поверенные Пейсли и Пейсли».

Дата, подпись.

— Ну, хватит об этом, — таков был ответ Эрнеста. — Интересно, на кой мне сдался Аркдейл Холл, неисчислимые семейные реликвии и олений парк в 185 акров? Я их продам, если смогу. Отличное у меня положение: баронет с доходом в полпенни и шестипенсовик в год. Отлично, просто отлично!

— Хамба гачле! — все так же невозмутимо откликнулся Джереми. — У нас будет достаточно времени все хорошенько обдумать и рассмотреть. А теперь, раз мы занялись чтением вслух, могу зачитать тебе избранные места из моей переписки с командующим