Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

— Вы можете говорить при этом джентльмене, Ганс, — спокойно сказал Эрнест.

— Сэр, я собираюсь сказать вам довольно странную вещь.

Теперь он и говорил по-другому, совсем тихо и сдержанно, производя впечатление совершенно здорового человека.

— Сэр, я слышал, что вы собираетесь отправиться в Зулуленд, чтобы сражаться с кровожадными зулусами. Когда я об этом услышал, я был далеко, но понял, что должен двигаться так быстро, как только сможет Вильгельмина, и сказать вам, чтобы вы не ходили.

— Что вы имеете в виду?

— Как я могу сказать, что я имею в виду? Я просто знаю, что многие из тех, кто сегодня спит в этом доме, отправятся в Зулуленд — но вернутся немногие.

— Хочешь сказать, меня убьют?

— Я не знаю. Есть вещи плохие, как смерть — но это не смерть. — Ганс прикрыл глаза рукой и продолжал: — Я не вижу тебя среди мертвых, мальчик, но не ходи туда. Я молюсь, чтобы ты туда не пошел.

— Мой добрый Ганс, зачем же было идти ко мне с этой глупой сказкой? Даже если бы это была правда, даже если бы я знал, что меня убьют двадцать раз — я должен идти, я не могу нарушить свой долг.

— Это речи храброго человека, — с грустью откликнулся Ганс уже по-немецки. — Я тоже выполнил свой долг и передал тебе то, что сказала Вильгельмина. Теперь иди, и когда черные люди бросятся на тебя, как волна накатывает на скалу, пусть Бог Отдохновения протянет тебе руку и спасет тебя от смерти.

Эрнест смотрел на бледное лицо старика: на нем застыло странное восторженное выражение, а глаза были устремлены вверх. Эрнест тихо заговорил по-немецки:

— Возможно, мой старый друг, я, как и ты, найду свой Град Отдохновения — и не печалься, если меня проводит туда удар ассегая.

— Я знаю, — откликнулся Ганс. — Но бесполезно стремиться к покою до тех пор, пока его не дарует нам Бог. Ты искал смерти и проходил рядом с ней не раз, но так и не нашел ее. Если будет на то воля Божья — она и сейчас минует тебя. Я знаю, что ты тоже ищешь покоя, брат мой, но мог ли я подумать, что ты станешь искать его там, — и он махнул рукой в сторону Зулуленда. — Мне не надо было приходить и предупреждать тебя, ибо покой — это благословение, и счастлив тот, кто заслужил его. Но нет, теперь я уверен, что ты не умрешь. Зло — чем бы оно ни было — придет к тебе с небес.

— Да будет так! — откликнулся Эрнест. — Странный ты человек. Я думал, ты просто безобидный безумец, но сейчас ты говоришь, как пророк.

Старик улыбнулся.

— Ты прав, я и то и другое. Чаще всего я безумен, я знаю это. Но иногда мое безумие обретает черты вдохновения, туман над моим разумом рассеивается, и я вижу то, чего не видит никто, слышу голоса, к которым вы все глухи… Теперь как раз такой момент, но скоро безумие снова овладеет мной. Однако прежде, чем туман вернется, я поговорю с тобой. Запомни — не знаю, зачем, — что я полюбил тебя всем сердцем, едва увидев твои глаза там, в вельде. Теперь я должен идти, и мы больше не встретимся, потому что я уже приближаюсь к заснеженному дереву, что растет у ворот Города Отдохновения. Теперь я могу видеть в сердце твоем — и вижу в нем горечь и печаль, вижу прекрасное лицо, запечатленное в нем. Ах, и она тоже несчастлива; и она тоже должна найти покой. Но времени мало, туман опускается — а я должен рассказать тебе, что у меня на уме. Даже если у тебя беда, большая беда — будь стойким, терпи, потому что беда — это ключ к небесам. Будь добрым, будь праведным, вернись к Богу, от которого ты отказался, борись с искушениями. О, теперь я ясно вижу! Тебе и всем, кого ты любишь, уготованы радость и мир!

Внезапно Ганс замолчал, оживление на его лице померкло, и оно снова приобрело прежнее придурковатое и дикое выражение.

— Ах, жестокий человек, делайт дыру в живот моя Вильгельмина!

Эрнест подался вперед, напряженно вслушиваясь в бормотание старика. Убедившись, что просветление миновало, он выпрямился и сказал:

— Прошу тебя, Ганс, соберись хоть на миг. Я хочу задать всего один вопрос. Я когда-нибудь…

— Как я остановийт кровь из моя дорогая жена? Кто закройт этот страшный дыра?

Эрнест не сводил с Ганса глаз. Притворялся он — или действительно был безумен? Эрнест так никогда и не узнал ответа на этот вопрос.

Он дал Гансу соверен.

— Это деньги для доктора, который спасет Вильгельмину, Ганс. Хочешь поспать здесь? Я дам тебе одеяло.

Старик без стеснения принял деньги и поблагодарил Эрнеста, однако от одеяла отказался и сказал, что должен уходить.

— Куда же ты пойдешь? — спросил Джереми, с большим любопытством наблюдавший за стариком, но не понявший той части беседы, что велась на немецком.

Ганс с подозрением посмотрел на него.

— В Рустенбург!

— Правда? Да ведь дорога разбита, а идти очень далеко.

— Да. Дорога длинна и тяжела. Прощай! — с этими словами Ганс быстро вышел из комнаты.

— Что ж, он забавный старый болтун, с этими его сказками и Вильгельминой, — заметил Джереми. — Только подумайте — ночью, в дождь отправиться пешком в Рустенбург! Это же в ста милях отсюда!

Эрнест только улыбнулся в ответ. Он знал, что Ганс не имел в виду земной город Рустенбург.

Некоторое время спустя Эрнест узнал, что Ганс все-таки добрался до своего Города Отдохновения, куда так стремился. Вильгельмина застряла в сугробе на перевале Дракенсберг.

Ганс не смог вытащить