Фантастика 2025-149 - Сергей Хардин

То, что предстает перед вами, лишь вещественные отражения замка. Они одинаково реальны, как декорации на театральном круге. Впрочем, вряд ли в вашей деревне был театр, а вот в столице я видел… – И Кенз честно попытался объяснить, что собой представляет сцена Королевского театра. – Круг мигом поворачивается, и зритель видит новую сцену: пустой склон холма или огненный вулкан, одинокую башню или целый город.

Ведь может же разговаривать по-человечески, покосилась я на рыцаря.

Без шлема он казался совсем молодым, лет восемнадцати. Густые светлые кудри обрамляли приятное скуластое лицо, открытый взгляд зеленых глаз в любое мгновение мог стать по-лисьи лукавым, но серьезно настроенный юноша не производил впечатления хитреца. В его возрасте еще в оруженосцах ходят. А он уже посвящен. Значит, за какие-то важные заслуги.

– А как же вы не путаетесь в таком многоликом замке? – изумилась я.

– Так у нас-то есть ключ, и у каждого живущего в Орияр-Дерте он индивидуален. Только айэ и рожденные в замке люди могут видеть его таким, какой он есть. Именно поэтому все дороги сюда перекрыты порталами, а вся местность укрыта пологом искажения, чтобы нелюдей подальше держать.

Я повертела головой. Травка зеленеет, солнышко блестит. Где тут полог искажения?

– Вот что вы там видите? – Рыцарь махнул рукой направо.

– Ложбину между голыми холмами и ручей.

– А на самом деле там мельница и запруда. А слева – большая деревня, за ней – еще одна.

– И все обитатели заперты? Они рабы?

– Почему же? Они свободны в перемещениях. Из деревень, да и из замка выйти можно куда угодно, хоть провалиться к демонам, если есть пропуск, конечно.

– И кто его выдает?

– В деревнях старосты. В замке – по уровням подчинения. Мне выдает сэр Гринд или его заместитель, а вам нужно будет спрашивать у милорда или у дворецкого, если милорд отсутствует. Мэйс Вирт, я уже на многие вопросы ответил. Теперь ваша очередь.

– Вы не открыли никаких особых секретов, не надейтесь выпытать их у меня, – усмехнулась я.

– Как это – никаких! – возмутился Кенз.

– Вы сказали мне только то, что уже известно и что вам позволил или даже велел сообщить милорд. Не так ли?

Парень бросил разыгрывать оскорбленную в лучших чувствах добродетель и от души рассмеялся. Вот и славно. Значит, перестал сердиться на меня за то, что граф зачем-то посадил его на осла.

– В вашей деревне все девушки такие проницательные? – спросил рыцарь.

– Уже нет, – опустила я голову. – Я осталась одна.

Кенз опять посерьезнел.

– Простите, мэйс. Я не хотел напоминать о постигшей вас трагедии. Язык без костей, мелет что попало, не серчайте.

– Не буду. Я стараюсь не вспоминать о потерянном доме.

Голос против воли дрогнул, а на глаза навернулись слезы. Но их никто не заметил.

– А сильно отличается жизнь на севере? – начался безжалостный допрос. – Вот, скажем, нежить часто нападала? И что вы там ели на болотах, если ни полей, ни лесов толком нет?

– Лягушек. – Мой тон был абсолютно серьезен, а взгляд невинен. В конце концов, в моем мире чего и кого только не ели люди. Дело привычки. – Крупные лягухи по вкусу не хуже цыплят. Еще змеиное мясо. Копченое или тушенное в грибной подливке. Только яд из змеи сцедить нужно, а то всякое бывает, как и с грибами. Мужчины любили пиявок жареных к пиву. А сушеные молодые тараканчики… Как семечки лузгаешь!

Со стороны рыцаря послышались недвусмысленные сдавленные звуки.

– Не надо подробностей, мэйс Вирт. Ужас какой…

А я только начала. Только во вкус вошла. Давно уже время завтрака пришло, а у меня мало того что ночь бессонная, нервная, так еще и маковой росинки во рту не было. Аппетит на свежем воздухе зверский разыгрался, надо же его чем-то отвлечь.

– Тоже мне, ужас нашли, – фыркнула я. – Вот вы, сэр Кенз, вы ведь живете с мертвяками в одном замке, и как оно? Не тошнит?

– Но мы же их не едим!

– А вы уверены? – как можно более равнодушно спросила я, глядя на голубое-голубое небо. – Смотря как приготовить… Вот моя двоюродная тетушка умела пятидневных головастиков так высушить, а потом в меду припустить, что не отличить от пареного пророщенного овса.

– Буэ! – сказал рыцарь. Сплюнул наземь и обтер губы рукавом. – Ну а нежить?

– Нежить несъедобна, – с сожалением вздохнула я. – Но вот если некоторые виды предварительно вымочить…

– Мэйс Вирт! – взмолился Кенз. – Я уже понял, что вы в Счастливой Подкове сильно голодали. Меня интересует, как вы с нежитью сражались, если некроманта у вас в деревне, как я понял, не было. Или вы отбивались сушеными змеями?

– Мне не ведомо, был некромант или нет. Знаю только, что нежить всегда обходила нашу деревню стороной. Потому она и называлась Счастливая Подкова.

И это была чистая правда, если верить рассказу матушки Зим.

– Ну правильно, если вся деревня питается змеями, то даже нежить не станет связываться, – отвернувшись, пробормотал Кенз себе под нос, но я его прекрасно расслышала. Уже громче он задал другой вопрос, чисто мужской: – Но если с нежитью драк не было, то чем вы там развлекались? Или все силы уходили на отлов пятидневных головастиков?

Я даже остановилась от возмущения.

– Как – чем? А бои? А скачки?

– Какие бои?

– Петушиные, конечно! – посмотрела я на него с жалостью, как на скорбного умом. – У вас что, никто потешных боев не устраивает?

– Ну, турниры рыцарские устраивают.

Я презрительно скривила губы.

– Турниры, пфе! Длинными зубочистками в забрала тыкать… У нас посерьезнее забава. Видели бы вы наших петухов! Мощные, крупные, как… – Я оглянулась на осликов, плетущихся позади, прикинула, но решила не завираться. – Как орлы!

– Мутанты? – округлил глаза этот шут.

– Селекция. Думаете, почему нашу деревню назвали Счастливой? Потому что один тренированный петух боевым кукареканьем положит всю нежить в радиусе слышимости, а если еще шпоры и клюв в ход пустит, так и дракона догонит и на лоскутки настрижет. Потому и боится нежить к нам соваться. А стоит хороший боевой кочет дороже полного рыцарского облачения вместе с мечом и лошадью.

– Врешь! – не вынес рыцарь такого глумления.

Вот те крест, хотела я побожиться, но вовремя спохватилась, что до этого мира христианские миссионеры еще не добрались, и народ тут темный, непросвещенный, и верит не в Бога, а в какие-то туманные Небеса.

– Да у кого хочешь спроси! – размашисто указала я рукой на безлюдные холмы. – А еще к нам в Счастливую Подкову со всей округи приезжали на тараканьи бега. Мы в деревне таких шустрых беговых тараканов выводили – лошадь обскачут!

– Столетнюю? – съехидничал рыцарь, не простивший мне кочета.

Но я не обиделась. Меня осенила гениальнейшая идея, а времени на ее воплощение почти не осталось, ворота Орияр-Дерта были уже метрах в ста.

Я снова остановилась,