Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Есть ли что-то недостойное этого клана? — пробормотал Чалерм.
И почему у меня каждый раз так печёт в груди, когда он говорит что-то меткое, умное или даже просто правильное, вот как сейчас? Словно я горжусь тем, какой он у меня. А он не у меня. И я не у него. И так тому и быть.
И всё же, словно душа, ведомая духом-посланником в загробный мир, я снова подошла к Чалерму и опустилась в своё плетёное кресло. Вдохнула аромат лотосового масла, словно похоронные благовония. Будто небеса подталкивали меня в спину и шептали: это твоя судьба, тяжёлая, незавидная, неизбежная.
— Я и сам в некотором роде Саинкаеу, — произнёс Чалерм, и мне пришлось долго выныривать из своих мыслей, прежде чем до меня дошёл смысл его слов. — Возможно, потому от меня и нет никакого прока.
— Как это вы — Саинкаеу? — не поняла я.
Он вздохнул и тоже откинулся на спинку кресла, но так и не обернулся ко мне полностью, подставив моему взгляду лишь профиль, словно выпячивая понагляднее то небольшое сходство с братьями Саинкаеу, которым мог похвастаться.
— Прежний глава, — медленно заговорил Чалерм, — Руанрит Саинкаеу во время одного из своих странствий встретил женщину по имени Канника. Хорошо провёл с ней время, обещал золотые горы, а потом, как водится, исчез в горной дымке. Канника пыталась его искать, но вскоре поняла, что она в тягости. — При этих словах Чалерм снова порозовел, словно даже такой далёкий намёк казался ему чем-то неприличным. — Разрешившись от бремени, она долго не могла путешествовать, и только когда её сыну минул шестой год, разыскала следы Руанрита, которые привели её на Оплетённую гору.
Я слушала и жевала палец, уже понимая, к чему идёт дело. Вот теперь он решил мне всё рассказать. Не тогда, когда я подозревала, что он демон и подглядывала за его омовением. Не тогда, когда заверял, что я ему нужна и уговаривал объединить усилия. Не тогда, когда просил откровенности у меня. Нет, он расскажет мне теперь, когда мне уже всё равно, будь он хоть демон, хоть третий брат, а хоть и сам амарданур Думрун!
— Руанрит к тому времени успел жениться и овдоветь, — продолжил Чалерм. — Жена принесла ему двоих сыновей и ушла по дороге без возврата. Канника могла бы стать ему новой женой, однако она не была махарьяттой. Она даже предложила обучиться владению махарой, благо не пренебрегала духовными практиками и могла бы подняться до приличного уровня даже во взрослом возрасте. Но Руанрит её высмеял. Более того, он выгнал её с позором, а её ребёнку велел выжечь на груди клеймо, которое навеки запретит ему притязать на место главы Саинкаеу.
Я слишком громко вдохнула, и Чалерм покосился на меня, словно неуверенный в том, что для меня значили эти слова. А я бы и не сказала с наскока. У меня вообще в голове гуляло эхо его голоса, а смотреть, как его губы очерчивают слова, было важнее, чем задумываться о смыслах. Для смыслов ещё будет время, ведь этот день не вечен, и рано или поздно судьба разведёт нас по своим местам. Внутри что-то отчаянно защемило, и я едва удержала себя от того, чтобы схватить Чалерма за руку.
— Уйдя с горы, Канника отправилась в клан Гийат, что проживает близ города Саваат, благо до него было ближе всего. Там её приняли, и она, назло Руанриту и жестокой судьбе, не просто овладела махарьятским искусством, но и превзошла многих, кто учился с раннего детства. При этом своего сына она привлекла к тренировкам с самого начала, всю жизнь прививая ему мысль, что он должен превзойти своего отца.
Чалерм продолжал рассказывать эту историю словно о ком-то другом. Я и хотела указать на то, что давно понимаю, о ком он, но и боялась. Он ведь все эти месяцы не выдал о себе не буквы, ни звука, и не увидь я его во время турнира, даже не знала бы, что он махарьят. С его осторожностью и отстранённостью доверить мне историю своего рождения не могло быть легко. Один за другим он выкладывал передо мной ножи, которыми его можно можно было ранить. Ждал ли он, что я этим воспользуюсь и вверну острое лезвие в свою речь, как делала с Вачиравитом? Или всё же вверял мне отравленные клинки на хранение, надеясь, что я никогда за ними не потянусь? И почему именно сейчас?
Чалерм вдруг развернулся ко мне всем телом и встретил мой взгляд с таким вызовом, словно готовился к битве.
— Вот и скажите мне теперь, пранья, как по-вашему, зачем я пришёл в этот клан и что я тут делаю?
Глава 14.
Теплее, еще теплее
— Если вы собирались отомстить Руантриту, то, очевидно, опоздали, — ответила я, хоть и чуяла, что ответ неверный.
В подтверждение моего чутья Чалерм потушил свой гневный взгляд и помотал головой.
— Нет, я знал, что он погиб. Отчасти это развязало мне руки: он вряд ли пустил бы в клан кого-то вроде меня, да и лицом я на мать похож. Наплести бахромы Арунотаю было проще, но в первую очередь я взялся за Вачиравита: познакомился с ним якобы случайно в одной деревне, сказал, что нам по пути… Бедняга насколько привык быть изгоем, что достаточно было пару часов поговорить с ним по-человечески без оскорблений, и он записал меня в лучшие друзья.
— Жалеешь его? — спросила я, невидяще таращась на листы на столе. Очень живо представлялось, как Чалерм с Вачиравитом идут по дороге, и Чалерм забегает вперёд, а потом пятится, чтобы Вачиравит смог прочитать по губам его рассказ. А тот сначала мрачно смотрит, ждёт подвоха, но под конец ухмыляется одной стороной рта.
Чалерм долго молчал, а когда я подняла на него взгляд, смотрел на меня странно, но тут же спохватился.
— Вачиравита трудно не пожалеть, — заметил он, пригнув голову и заправляя за ухо несуществующий волосок. — Когда я только пришёл на Оплетённую гору, в первые дни мне хотелось взять его под мышку и утащить домой, чтобы его там обласкали и приучили к нормальному человеческому отношению. Но, во-первых, он сам не
