Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Я услышала в его голосе искренний страх, и мне тут же стало любопытно. Если Арунотай им не указ, то чего именно советники так боятся? Того, что я раскрою их мутные делишки с кананом? Но они пока что не верят, что я могу им навредить. Или уже верят? Не может же Киттисак так сильно бояться меня?

Но опять, прежде чем я успела что-то выяснить, Сомбун перехватил слово.

— Пранья, вы с честью выдержали нашу проверку! — заявил он, растащив губы в довольной улыбке, чем совершенно сбил меня с толку. — Теперь мы видим, что вы настроены решительно, и что всяким нечистым на руку личностям не удастся на вас повлиять! Это вселяет в нас надежду на будущее!

Остальные, кажется, растерялись не меньше моего, кроме Абхисита, который всё это время молчал и улыбался. Теперь же он радостно поддакнул Сомбуну, а следом и другие советники постарались изобразить на лицах одобрение.

— Нашему клану давно нужна была твёрдая рука, — промямлил Баньят и протёр краем висящего на шее чонга взмокшую лысину.

— Да, совершенно верно, — закивал Киттисак. — Спокойствие земли — это именно то, чего нам не хватало. Пранья-матушка ведь давно уж отправилась искать новое воплощение, а молодой глава холостой был…

— Теперь всё будет иначе, — согласился с ними Сомбун, изображая на лице уж вовсе невесть что. Встреть я его в потёмках с такой гримасой, не узнала бы.

— А что, пранья, — подал голос молчавший до сих пор Абхисит, — не собираетесь ли вы пересмотреть и дела учебные? Охотников вон как приструнили, стражников тоже, а на нашу долю не хватит разве вашей мудрости?

Я напряглась. На какую-такую «нашу долю»? Абхисита же отстранили от преподавания! Из совета, увы, не выперли, но, может, я ещё с этим что-то сделаю. Хотя какое кому теперь дело до совета? Я ведь и правда могу ввести новые правила, по которым совет не будет принимать никаких решений в том, что касается обучения. Хм, а уж не надеется ли Абхисит вернуть себе группы? Он-то не знает, что это я подговорила Паринью… Ну уж нет. Не бывать тому. Жертва Париньи не канет втуне.

— Обязательно, — расплылась я в хищной улыбке. — И для начала до преподавания будут допущены только те, кто сдаст лично мне экзамен по трудам Укрита Саинкаеу.

Абхисит закашлялся, а лица остальных вытянулись уж вовсе потешно. Киттисак заёрзал на месте, словно ему не терпелось побежать рассказать всему клану, что я тут учудила.

— К-конечно! — с неестественным воодушевлением поддержал меня Сомбун. — Обязательно! Молодёжь вовсе не понимает значимости великих махарьятов клана! Мы окажем вам всяческую помощь!

— Ловлю на слове! — обрадовалась я. — Для начала будьте так добры, обеспечьте, чтобы пранур Крабук предоставил достаточное количество книг, чтобы все желающие сдать экзамен могли подготовиться!

Мне показалось, что советники позеленели, но, наверное, это солнце подвинулось по небосводу, и свет сквозь лиановые кроны так лёг.

— Всенепременно! — надтреснутым голосом выкрикнул Сомбун и поднялся. — Займёмся немедленно! Не смеем вас больше задерживать!

И с этими словами все пятеро подхватили полы своих чокх и вымелись из древодома так резво, словно их поджимала естественная нужда.

Я так долго таращилась им вслед, что аж глаза пересохли. Чалерм тоже не нарушал тишины, всё ещё притворяясь мебелью. Кстати. Чалерм же!

— Это вы с ними что-то сделали? — тихо спросила я его.

Для меня он стоял против света, так что я едва угадывала что-то кроме контуров его тела, но с тёмного лица сверкнули желтовато-зелёным, удивлённо-испуганным светом глаза.

— Нет.

Я нахмурилась.

— А раньше, с охотниками?

— Там я, — тут же сознался Чалерм.

Ну хоть одной тайной меньше. Однако советники…

— Что это вообще было? — спросила я, обводя рукой беспорядочно отодвинутые от стола лавки.

— Хотел бы я знать, — вздохнул Чалерм, наконец отошёл от стены и присел на место Киттисака. — Мне показалось, они чего-то очень сильно боятся.

Я бы согласилась, но не могла себе представить — чего?

— Вряд ли же меня? — предположила я. Ну не дикие горцы, чтобы всерьёз принять меня за богиню, так ведь? — Адульядежа? Амардавики? Лесных ду?

— Арунотая? — подогнал Чалерм в тот же ряд.

— Они сами сказали, что он им не указ! — фыркнула я.

Чалерм ничего не ответил, но сделал сложное лицо, которое, видимо, означало, что он не намерен со мной спорить, ибо считает это бесполезным, но всё равно прав.

— Скажите честно, — процедила я сквозь зубы, снова загораясь изнутри испепеляющим пламенем, — вы действительно сами верите, что Арунотай в чём-то виноват, или вам просто глаза обжигает, что он мой муж?

Чалерм поджал губы и одарил меня долгим изучающим взглядом.

— А вы скажите честно, пранья, он правда дал вам жетон?

Ах ты гад ползучий! Вот ведь знает, куда укусить побольнее!

— Я вышла замуж за Арунотая с условием, что он передаст мне полномочия Вачиравита, — не ответила я. — Если бы он мне этого не обещал, я бы и не подумала вылезать из той уютной камеры.

Чалерм поднял брови, опустил глаза и меленько покивал, мол, так я думал. Как он там думал⁈

— Я принесу вам ещё священной воды, — сказал он, свернув разговор. — Нам ещё предстоит написать все ваши прекрасные новые правила, негоже будет, если ваш разум затуманится более обычного.

У меня аж дыхание перехватило от такой наглости. Пламя взметнулось до небес, но на сей раз просто выгнать Чалерма было бы недостаточно, чтобы отвести душу, да и сидели мы в его доме. Я хотела ужалить его так же больно, так же метко, чтобы у него тоже сердце зашлось от ярости, чтобы прочувствовал, лисье отродье, всё то, что он делает со мной! Набрав побольше воздуха, я выдохнула голосом ледяным в противовес бушующей во мне стихии.

— На мне, по крайней мере, Саинкаеу не поставили своё клеймо!

Чалерм выпрямился резко, словно его вытянули хлыстом по спине. Сначала он уставился на меня глазами, раскрытыми так широко, что от радужки до век строчку текста можно было уместить. Потом его зрачки забегали — соображал, когда и где я могла увидеть его странный знак. Наконец лицо его помрачнело.

— Вы могли бы применять свои личины с