Сокровища Третьего Рейха. Судьба похищенных шедевров - Виталий Аксенов

В нашей семье ему достался самый тяжкий крест. Он рано осиротел. После того как умер его отец, они с матушкой в Новгороде поселились у старшей сестры, у Ольги Васильевны Передольской, которая была в то время врачом. И вот с учетом ее преклонного возраста и того, что она скончалась в оккупации, можно предположить, что Василий Сергеевич мог остаться в Новгороде из-за нее».

Свое особое мнение о Пономареве имеет Борис Николаевич Ковалев, профессор Новгородского университета:

«Родился Пономарев в 1907 году. Он – почти советский человек, поскольку к событиям 1917 года ему было всего-навсего 10 лет, но родился он в семье судебного следователя. Однако ему повезло. Он смог поступить в Московский университет, и одним из его друзей, о которых он постоянно говорил следователю, арестованный в 1932 году, был недавно скончавшийся академик Рыбаков Борис Александрович. И когда мы смотрим это самое дело, появляется, знаете, такая легкая улыбка. Видно, как ленинградские чекисты пытаются найти контрреволюционное гнездо в Москве, в Государственном историческом музее. И как умные люди бьют их по рукам и говорят: «Вы что, ребята, с ума сошли». Это что же получается: ленинградские шустрые чекисты обнаружили контрреволюционное гнездо, и где? Под носом у Лубянки? Как Москва на это посмотрит?!»

А надо сказать, что в начале 30-х годов Пономарев был арестован по так называемому «музейному делу». «Тогда по этому делу было арестовано практически все руководство, все специалисты музейного дела, – продолжает рассказывать профессор Ковалев. – Если читать обвинительное заключение, то по нынешним временам людей нужно было не наказывать, а нужно было ставить памятники. Они пытаются спасать колокола от физического уничтожения. Обвинительное заключение строилось на показаниях, может быть, двух-трех человек. И поскольку это совпадало с интересом и с заказом, полученным сверху, обвинительное заключение строилось на показаниях этого меньшинства и, в первую очередь, на показаниях Передольского. Он обвинил музейщиков, в том числе и своего племянника, во всем, начиная с банального воровства из музеев и заканчивая подготовкой терактов. Забегая вперед, скажу, что принял он, конечно, смерть мученическую, когда был арестован в 1936 году – по липовому, сфабрикованному делу по обвинению в попытке убийства Сталина.

Конец ознакомительного фрагмента.