Сегодня умерла человечность - Даниил Владимирович Байчиков

Вот они уже дошли до дверей самого главного кабинета и открыли их. В кресле сидел человек, как будто ожидая кого-то. Но кресло было повёрнуто ко входу спинкой. И, когда оно развернулось, Федя и химик наблюдали перед собой… Серёжу… Видимо, он получил власть благодаря остаткам раствора.

— Я вас ждал. Я ждал вас, господа. Каждый день, каждый час, каждую минуту я ждал вашего прихода. Я знал, что стартуете вы именно отсюда.

— Честно, Сергей, мне плевать на это — после очередного взмаха Фёдора, Серёжа покатился по полу, схватившись за голову.

— Но ты себя винишь!

Действие способности прекратилось. Федя задумался, а Серёжа продолжал.

— Ты винишь себя за то, что сделал! Тебе жалко Никиту! Тебе жалко Карину! Ты не хотел их смерти! Ради своих амбиций ты убил тех, кто тебе был важен, и кто любил тебя!

Всемогущий Федя упал на колени.

“Вот крыса, я вижу флакон на его столе, видать, распылил тут его, а мы ведь не пили противоядия, надо вырубить Федю временно, чтобы не натворил бед” — подумал чародей, распрямляя руку для воздействия на Федю.

Но воздействовать не удалось. Сзади подкралась Аня и ударила его по голове арматурой, которую где-то отрыла. Федя лёг на пол и разрыдался. Серёжа тоже лежал на полу и просто наблюдал.

— Это ты, это ты убил во мне всю человечность! Я хотел всем помогать не потому, что меня так приучили! Я делал это искренне! — крича в сторону заснувшего химика, Федя взял арматуру и стал крошить его голову.

Аня с Серёжей в ужасе отошли, ну, конкретно Серёжа отполз к углу кабинета.

— А тебя, Аня, я люблю! И тогда на набережной я в этом и хотел признаться, но я монстр, и быть нам вместе нельзя — после чего он проткнул арматурой свою голову и упал рядом со своим наставником.

Когда Аня подошла к флакону, чтобы использовать его на Серёже и отомстить за то, что этим раствором он внушил Феде чувство вины, из-за чего последний совершил суицид, то оказалось, что никакого раствора во флаконе не было, и ничего Серёжа не распылял. Никто ничего на Федю не распылял. Он убил себя сам.

“И в огне идеалы морали, и в огне всё то, что они вам дали…”.