Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

Толстые губы мистера Плоудена побелели от ярости. Крест на лбу почернел и пульсировал так, что Джереми показалось, будто он сейчас взорвется; глаза горели ненавистью. Тщеславие было самым уязвимым местом мистера Плоудена. Из последних сил он сдерживал себя, будь у него под рукой оружие — Джереми пришлось бы плохо.

— Возможно, вы объясните смысл своего вмешательства и свою неслыханную дерзость — и дадите мне пройти?

— О, с удовольствием! — жизнерадостно откликнулся Джереми. — Это очень просто: если я еще раз застукаю вас за подобными вещами, вам придется очень и очень плохо. Бить священников, конечно, нельзя, да и драться с ними нельзя — ведь они-то с вами не станут драться, — но зато их можно взять за шкирку и хорошенько потрясти, чтобы синяков не оставить. Так что ты запомни, преподобный — меня зовут Джереми Джонс, и в случае чего — я из тебя все зубы вытрясу, понял?

С этими словами Джереми развернулся и был готов уйти. Разумеется, было не слишком мудро поворачиваться спиной к разъяренному зверю — а мистер Плоуден сейчас именно им и был. Уже повернувшись, Джереми подумал об этом — и успел шагнуть в сторону. Ему повезло: тяжеленная палка со свистом прошла в нескольких дюймах от его головы, не посторонись он — удар мистера Плоудена вышиб бы ему мозги. Как бы там ни было, удар был настолько силен, что палка вылетела из рук владельца.

— Ах, ты ж! — только и сказал Джереми, бросаясь на преподобного.

Мистер Плоуден был физически крепким человеком, но у него не было ни единого шанса против Джереми, который впоследствии стал известен как самый сильный человек в восточных графствах. Джереми сгреб его в охапку — исключительно уважение к святой Церкви не позволило ему просто сбить Плоудена с ног, — и священник оказался буквально смят в этих железных объятиях, словно лист бумаги. Джереми мог бы легко швырнуть его на землю, но не сделал этого — он преследовал иную цель. Он просто подержал преподобного Джеймса, дав ему вдоволь подергаться и побрыкаться, а затем резко развернул его — и выполнил свое обещание: начал его трясти.

О, какая это была встряска! Сначала Джереми потряс его вперед и назад — за Эрнеста; потом из стороны в сторону — за себя, и, наконец, во всех направлениях сразу — за Еву Чезвик.

Со стороны это было замечательное зрелище: крупный, массивный священник болтался, словно тряпичная кукла, в могучих руках невозмутимого и бесстрастного, словно сама Судьба, Джереми, стоявшего на слегка расставленных для большей устойчивости ногах и держащего Плоудена на вытянутых руках над землей.

Наконец устал и Джереми. Перестав трясти свою жертву, он нанес ему всего один пинок — но какой! Ноги у Джереми всегда были особенно сильны, сапоги он носил тяжелые и прочные, так что результат вышел поразительный: мистер Плоуден взмыл в воздух и улетел лицом в колючий кустарник.

«Этими ранами он вряд ли захочет похвастаться!» — удовлетворенно хмыкнул Джереми, вытирая пот со лба.

Потом он пошел и вытащил из кустов своего поверженного врага — Плоуден был на грани обморока. Джереми отряхнул его, поправил, как смог, белый воротничок, нахлобучил широкополую шляпу на всклокоченные волосы и усадил Плоудена на мох, чтобы тот пришел в себя окончательно.

— Спокойной ночи, преподобный Плоуден, спокойной ночи. В следующий раз захотите кого-нибудь ударить — не ждите, пока противник повернется спиной, это раздражает. Ах, да у вас, должно быть, голова болит. Я бы вам посоветовал отправиться домой и хорошенько выспаться!

С этими словами Джереми отправился своей дорогой, исполненный радости и покоя.

Когда он добрался до коттеджа Чезвиков, там царило смятение. Старая мисс Чезвик серьезно заболела — боялись, что у нее апоплексический удар. Джереми все же удалось вызвать Еву, всего на минуту. Она спустилась к нему, вся в слезах.

— О бедная тетушка, она так больна! Мы думаем, что она умирает!

Джереми пробормотал неловкие слова утешения — он действительно был расстроен. Ему нравилась старая мисс Чезвик.

— Я завтра еду в Южную Африку, мисс Ева! — сказал он.

Ева сильно вздрогнула и покраснела до корней волос.

— В Южную Африку? Зачем?

— Собираюсь найти Эрнеста. Мы боимся, что с ним что-то случилось.

— О, не говорите так! Возможно, он… просто сильно чем-то занят и не может написать.

— Еще я хочу вам сказать, что видел мистера Плоудена и вас.

Она снова покраснела.

— Мистер Плоуден был очень груб.

— Я тоже так подумал. Но я думаю, теперь он очень раскаивается в содеянном.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что я его тряс, пока чуть не оторвал его уродливую башку!

— О мистер Джереми, как вы могли! — воскликнула Ева строго, но в глазах ее не было ни намека на строгость.

Из дома послышался голос Флоренс, зовущей Еву.

— Я должна идти.

— Что-нибудь передать Эрнесту, если я его найду?

Ева заколебалась.

— Я все знаю, — спокойно сказал Джереми, отводя глаза.

— Мне нечего ему… Скажите, что я его очень люблю!

С этими словами Ева повернулась и опрометью бросилась наверх.

Глава 21

Состояние мисс Чезвик ухудшалось. Один раз она пришла в себя, начала что-то бормотать — но затем вновь погрузилась в забытье, от которого уже больше не очнулась.

К счастью, ее состояние было столь тяжело, что услуги священника ей не требовались — ибо еще некоторое