Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— А, наша милая Тирза! — проговорил он беззаботно и снисходительно, но что-то странное мелькнуло у него в глазах. — Вздорные разглагольствования двух наших дам! И они в это верят, по-настоящему верят. Вы уже побывали на их глупейшем сеансе? Они вас обязательно затащат к себе.
Мгновение я колебался, но тут же решил, как должен себя вести.
— Я… Я был у них на сеансе, — сказал я.
— Восприняли как дикую ересь? Или на вас произвели желаемое впечатление?
Я отвел глаза и постарался по мере сил изобразить человека, которому слегка не по себе:
— Я… э… ну, конечно, я, в сущности, не очень-то верю в такое. Они, по-моему, искренни, но… — Я взглянул на часы. — Не думал, что уже так поздно. Надо торопиться. Кузина, верно, ума не приложит, куда я подевался.
— Скоротали денек с инвалидом, составили ему компанию. Передайте Роуде извинения, что задержал вас. Надо как-нибудь на днях снова угостить вас ленчем. Завтра еду в Лондон. Будут интересные торги у Сотби. Французская слоновая кость. Средневековье. Изумительные вещи! Вам понравится, уверен, если мне там удастся что-нибудь приобрести.
На этой дружелюбной ноте мы и расстались. И я никак не мог решить — показалось ли мне, будто у него в глазах мелькнула насмешливая улыбка, когда я неловко оправдывался за свой визит к Тирзе? Или его это лишь позабавило?
Глава 19
Рассказывает Марк Истербрук
Когда я вышел от Винаблза, время клонилось к вечеру, стемнело, небо было затянуто тучами. Я неуверенно побрел по извилистой аллее, оглянулся на дом, светившийся окнами, и, не заметив, с посыпанной гравием дороги ступил на траву газона. И тут столкнулся с каким-то человеком, который, наоборот, с газона шагнул на дорогу.
Это был невысокий, полноватый человечек. Мы принесли друг другу извинения.
— Простите, пожалуйста!
— Ничего, ничего. Это я у вас должен просить прощения! — Он говорил низким, глубоким, звучным голосом, четко произнося слова.
— Я никогда не бывал здесь прежде, — объяснил я, — и плохо знаю дорогу. Надо было захватить карманный фонарь.
— Разрешите.
Незнакомец достал из кармана фонарик, включил его и протянул мне. Теперь я мог его разглядеть — пожилой человек с круглым розовым лицом, черные усики, очки. На нем был дорогой темный плащ, и выглядел он образцом респектабельности. Но у меня тотчас же возникла мысль: почему он сам не воспользовался фонарем, если уж взял его с собой?
— Ага, — тупо пробормотал я, — понятно: я сошел с дороги на газон.
Я снова шагнул на дорогу и протянул ему фонарь.
— Теперь я уже не собьюсь с пути.
— Нет, нет, прошу вас, оставьте пока себе — вам ведь еще надо добраться до ворот.
— А вы… вы направляетесь к дому?
— Нет, я туда же, куда и вы, э-э… по аллее к воротам. Потом на автобусную остановку. Нужно успеть на автобус в Борнмут.
— Понятно, — отозвался я и зашагал с ним рядом.
Спутник мой, похоже, испытывал определенную неловкость. Спросил, иду ли я тоже на остановку. Я ответил, что живу здесь неподалеку, гощу у родных.
Снова наступило молчание. Шагавшему рядом человеку было явно не по себе.
— Вы навещали мистера Винаблза? — спросил он, кашлянув.
Я ответил утвердительно и добавил:
— А вы, значит, шли к дому?
— Нет, — сказал он. — Нет… По сути дела… — Он помолчал. — Вообще-то я живу в Борнмуте, вернее, неподалеку от Борнмута. Я недавно туда переехал. У меня там маленький коттедж.
Что-то промелькнуло в моей памяти. Где я недавно слышал про коттедж в Борнмуте? Пока я пытался вспомнить, мой спутник сконфузился окончательно и пустился в объяснения:
— Вам, наверное, кажется странным встретить возле чужого дома человека, который бродит вокруг… э… э… А сам даже незнаком с хозяином. Мне трудно объяснить свои резоны, но, поверьте, они у меня есть. Могу лишь сказать: хоть я и недавно поселился здесь, в округе меня хорошо знают. Достаточно назвать несколько весьма почтенных господ, кто, без сомнения, готов лично за меня поручиться. Вообще-то я фармацевт, продал недавно аптеку в Лондоне, солидное дело, и удалился в эти края на покой. Мне здесь всегда нравилось — всегда.
Меня вдруг осенило. Я, кажется, знаю, кто это. А он тем временем заливался соловьем:
— Моя фамилия Осборн. Захария Осборн. И, как я уже сказал, у меня раньше была прекрасная аптека в Лондоне, на Бартон-стрит, в Паддингтон-Грин. Во времена моего батюшки этот район считался очень хорошим, но, к сожалению, изменился в худшую сторону. Утратил репутацию. — Он, вздохнув, покачал головой. Затем спросил: — Это, если не ошибаюсь, дом мистера Винаблза? Вы, наверное… э… э… его друг?
— Не совсем так, сегодня я видел его лишь во второй раз. — Я говорил, обдумывая каждое слово. — Первый раз — когда был у него в гостях с родственниками.
— А, понятно… Да, ясно.
Мы уже подходили к воротам, и, когда миновали их, мистер Осборн остановился в нерешительности. Я отдал ему фонарь.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Не за что. Пожалуйста. Я… — Он смолк на мгновение, но тут же торопливо проговорил: — Я не хочу, чтобы вы подумали… то есть на самом деле я действительно вторгся в чужое владение. Но уверяю вас, вовсе не из досужего любопытства. Может показаться весьма удивительным, что я здесь. И привести к неверным выводам. Мне необходимо рассказать… э… э… прояснить суть происходящего.
Я ждал. Так, пожалуй, лучше всего. Любопытство, скорее всего именно досужее, охватило меня, и я желал его удовлетворить.
Мистер Осборн помолчал. Потом, видимо, решился:
— Хотел бы объяснить вам, мистер… э…
— Истербрук, Марк Истербрук.
— Мистер Истербрук, как я уже сказал, я должен объяснить свое довольно необычное поведение. У вас найдется немного времени? В пяти минутах отсюда, у развилки возле заправочной станции, есть приличное небольшое кафе, совсем рядом с автобусной остановкой. Мой автобус будет только через двадцать минут. Разрешите пригласить вас на чашечку кофе.
Я принял приглашение. Мы направились к развилке. Мистер Осборн, полагая, очевидно, что сумеет развеять сомнения насчет своей порядочности, и успокоившись, весело болтал о достоинствах Борнмута. Прекрасный климат, концерты, хорошее общество.
Мы вышли на шоссе. Заправочная станция была на углу, за ней — автобусная остановка. Рядом — чистенькое кафе, народу никого, лишь юная парочка в углу. Мы сели за столик, и мистер Осборн заказал кофе и печенье.
Он наклонился ко мне и стал изливать душу.
— Все это связано с одним делом, о котором вы могли прочесть в газетах.
