Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

— О, замечательно! Кому оно адресовано?

— Мистеру Кардусу. Вот, кстати, и он сам.

Мистер Кардус поприветствовал гостью и поблагодарил ее за принесенные письма. Просматривал он их с небрежностью человека, привыкшего ежедневно получать массу ненужной и неинтересной корреспонденции, однако внезапно движения его ускорились, и он торопливо вскрыл то самое письмо, что было от Эрнеста. Флоренс не спускала с него глаз. Мистер Кардус читал письмо — Флоренс читала по лицу мистера Кардуса.

Старый адвокат привык скрывать свои эмоции, однако в данном случае они оказались сильнее его. Удивление, негодование, ужас, отчаяние сменялись на его лице; наконец, он закончил чтение, отложил письмо и стал просматривать какой-то документ, вложенный в конверт.

— Что, Реджинальд? Что-то случилось? — спросила Дороти.

— Да, случилось, — тихо и торжественно отвечал мистер Кардус. — Случилось то, что Эрнест — убийца и беглец.

Дороти со стоном опустилась на стул, закрыв лицо руками. Флоренс смертельно побледнела.

— Что вы имеете в виду? — резко спросила она.

— Прочтите сами. Постойте! Прочтите вслух, и то, что в этом документе — тоже. Возможно, я ошибся, неправильно понял…

Флоренс начала читать тихим, но спокойным голосом. Ее самообладание было поразительным на фоне растерянности и ужаса, охвативших мистера Кардуса и Дороти. Старик дрожал, как осиновый лист — Флоренс стояла, подобно незыблемой скале, хотя нет сомнений, что ее интерес к Эрнесту был ничуть не слабее.

Когда она дочитала, мистер Кардус вновь заговорил.

— Вы видите, я был прав. Он убийца — и он скрылся от правосудия. А я любил его, я так его любил! Пусть же идет с миром…

— О Эрнест, Эрнест! — рыдала Дороти.

Флоренс с презрением посмотрела на них обоих.

— О чем это вы толкуете? С чего эти причитания? Убийца, еще чего! В таком случае, наши деды и прадеды — все сплошь убийцы! А чего вы хотели от Эрнеста? Чтобы он отдал письмо женщины и спас себя? Чтобы примирился с оскорблениями, которые этот человек нанес его матери? Да если бы он так поступил, я бы не перемолвилась с ним больше ни единым словом. Прекрати рыдать, Дороти! Ты должна им гордиться, он повел себя, как истинный джентльмен. Если бы я имела право, я бы точно гордилась! — Грудь Флоренс вздымалась, гордые губы кривились в презрительной гримасе.

Мистер Кардус слушал ее очень внимательно, было видно, что ее энтузиазм увлек его.

— В том, что говорит мисс Флоренс, что-то есть! — сказал он, наконец. — Я бы не обрадовался, если бы мальчику прислали белое перо. Однако случившееся все равно ужасно — убить своего двоюродного брата, да еще будучи следующим в очереди наследников титула… Старый Кершо будет в ярости, потеряв единственного сына, и Эрнест не сможет вернуться в Англию, пока старик жив — иначе тот сразу же потащит его в суд.

— Это ужасно! — всхлипнула Дороти. — Он только начал жить, его ждала профессия, карьера — и вот он вынужден бежать в далекую, неведомую и чужую страну под вымышленным именем…

— О да, это довольно печально! — согласился мистер Кардус. — Но что сделано, то сделано. Главное — что он жив. Он молод и будет жить дальше, в самом худшем случае ему придется построить свою жизнь с нуля там, на чужбине. Но как же тяжело об этом думать! Как тяжело…

С этими словами адвокат удалился к себе в контору, бормоча «как же тяжело!».

Когда Флоренс собралась домой, погода испортилась. Воздух стал влажным и холодным, море почти скрылось за плотной пеленой серого тумана. Все это не добавляло оптимизма сегодняшнему настроению. Вернувшись домой, Флоренс обнаружила Еву стоящей у окна в гостиной. Она являла собой воплощение меланхолии и смотрела на море.

— О Флоренс, как хорошо, что ты вернулась, я уже всерьез подумывала о самоубийстве.

— Вот как? Могу я поинтересоваться — с чего бы?

— Не знаю. Возможно, это дождь вгоняет меня в тоску.

— Меня лично — не вгоняет.

— Да, как и ничто другое — ты живешь в Стране Постоянного Спокойствия.

— Я делаю зарядку и содержу в порядке свою печень. Неудивительно, что у тебя депрессия, раз ты весь день сидишь дома. Почему ты не сходишь прогуляться?

— Здесь некуда пойти.

— На самом деле я понятия не имею, что на тебя нашло, Ева. Почему бы тебе не пройтись до утеса, или — постой! А на почте ты тоже не была? Я забирала письма для Дум Несс, и мистер Браун сказал, что и тебе пришло одно.

Ева ожила в мгновенье ока и поспешила прочь из комнаты прежним своим легким шагом. Одного слова «письмо» оказалось достаточно, чтобы существенно изменить картину мироздания…

Флоренс внимательно смотрела ей вслед. Когда дверь закрылась, она пробормотала:

— Скоро ты перестанешь прыгать и резвиться…

Сняв плащ, она заняла место Евы у окна и принялась терпеливо ждать. До почтового отделения было не более семи минут ходу, так что через четверть часа Ева должна вернуться… Сжав в руке часы, Флоренс ждала. Прошло 17 минут, когда открылась калитка, и Ева вошла в сад: лицо ее было серым от боли, она прижимала к глазам носовой платок. Флоренс снова улыбнулась.

— Так я и думала! — пробормотала она.

Из всего этого видно, что Флоренс была незаурядной женщиной. Она едва ли преувеличивала, говоря Эрнесту, что ее сердце глубоко, как море. Любовь, которую она подарила Эрнесту, была самым сильным чувством во всей ее энергичной и страстной жизни; когда любые другие характеристики и влияния рушились или забывались, лишь эта любовь незыблемо царила над всем, что заставляло Флоренс жить. И когда она обнаружила, что эта высокая и чистая любовь стала игрушкой для глупого мальчика,