Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я — сын сэра Хью Кершо, и меня тоже зовут Хью Кершо! — последовал ответ.
— Ну конечно! — вскричал Эрнест. — Значит, мы кузены, я полагаю — поскольку я его племянник, сын его брата Эрнеста.
Хью Кершо, судя по всему, не испытывал ни малейшего энтузиазма, узнав эту новость; он просто приподнял редкие брови и сказал: «О да, я припоминаю, мой дядюшка оставил сына». После этого он наклонился к своему соседу и отпустил какое-то замечание, заставившее того рассмеяться.
Эрнест почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо; в тоне его кузена было нечто оскорбительное и дерзкое.
Обед подошел к концу, и мадам, послав Эрнесту очередную обворожительную улыбку, удалилась. Эрнест с мистером Эльстоном выкурили по трубке, а около девяти часов отправились в Холл, или Залы Ассамблеи — здание, почти полностью состоявшее из стекла, где во время сезона трижды в неделю гости порта Святого Петра могли насладиться танцами, флиртом и беспечным весельем.
Первой, кого Эрнест встретил здесь, оказалась мадам — теперь она была в вечернем платье, открывавшем ее белоснежные плечи. Она сидела возле самой двери и, казалось, наблюдала за входящими. Эрнест вежливо поклонился ей и хотел пройти дальше, но мадам, верная прежней тактике, уронила свой букет. Эрнест наклонился и поднял его, вернул владелице и снова собирался уйти, однако в этот момент заиграл оркестр, и мадам обратилась к нему:
— О, прелестная музыка! Мсье вальсирует, не так ли?
Через несколько секунд они уже кружились в танце. Эрнест заметил и своего кузена — тот стоял в углу и пристально смотрел на него отнюдь не дружелюбным взглядом. Мадам заметила, куда смотрит ее партнер.
— Ах, мсье Хью не вальсирует, так жаль! Посмотрите-ка, он ревнует — вам не кажется?
Эрнест трижды танцевал со своей очаровательной поработительницей; с последним вальсом завершился и весь бал. Кузен подошел к ним, и вся компания, включая мистера Эльстона, вышла на свежий воздух и побрела по узким и крутым улочкам, теперь совершенно пустынным, к отелю. Здесь Эрнест пожелал спокойной ночи мадам, а она протянула ему руку. Он пожал ее — и почувствовал, как в ладонь ему скользнул клочок бумаги. Не привыкший к таким трюкам Эрнест выронил его. Это была программа бала, на которой было что-то нацарапано карандашом. К сожалению, Эрнест был не единственным, кто видел это; кузен Хью, весьма нетрезвый, тоже заметил записку и попытался забрать ее, однако Эрнест оказался проворнее.
— Дай мне это! — хрипло рявкнул кузен Хью.
Вместо ответа Эрнест сунул записку в карман.
— Что там написано?!
— Я не знаю.
— Что ты написала на программе, Камилла?
— Бог мой, да отстань же ты от меня!
— Я настаиваю, чтобы вы отдали мне записку! — взревел Хью.
— Этот мсье — джентльмен, он этого не сделает! — сказала мадам, бросив многозначительный взгляд на Эрнеста, а затем повернулась и ушла в гостиницу.
— Я не собираюсь отдавать вам записку, — сердито сказал Эрнест.
— Ты отдашь мне ее!
— Эта леди — ваша жена? — спросил Эрнест.
— Это мое дело! Отдай записку!
— Я не отдам вам ее, — начиная терять терпение, огрызнулся Эрнест. — Я не знаю, что там написано, да и не хочу знать, но что бы там ни было — леди дала ее мне, а не вам. Она не ваша жена, и вы не имеете права требовать у меня ее записку.
Кузен Хью побледнел от ярости. Он и в лучшие свои времена не был добрым человеком, теперь же, пьяный и обуреваемый ревностью, он выглядел совершеннейшим злодеем.
— Будь ты проклят! — прошипел он. — Чертов полукровка! Надо полагать, свои манеры ты перенял у мамаши!
Больше он ничего сказать не успел, потому что удар Эрнеста отправил его прямиком в сточную канаву. Эрнест встал над ним, бледный и на удивление спокойный — и очень тихим, ровным голосом сказал, что если Хью позволит себе произнести хоть что-то неуважительное о его матери, то он, Эрнест, его убьет. После этого он позволил ему подняться на ноги.
Хью Кершо покачнулся, а затем, повернувшись, прошептал что-то на ухо своему другу, тому самому добродушному англичанину с военной выправкой. Тот выслушал его, задумчиво погладил свои пышные усы и обратился к Эрнесту подчеркнуто вежливо:
— Меня зовут капитан Джастис, я служил в гусарском полку. Полагаю, мистер Кершо, вы знаете, что никто не может позволить себе роскошь сбивать людей с ног и больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Есть ли у вас здесь близкий друг?
Эрнест покачал головой и указал на мистера Эльстона:
— Вот единственный джентльмен, которого я знаю в этом городе, и я не могу просить его вмешиваться в это дело.
Про себя Эрнест начал понимать, что дело принимает серьезный оборот.
— Ничего, мой мальчик! — негромко откликнулся мистер Эльстон. — Разумеется, я с тобой.
— Но я и в самом деле не имею права… — начал Эрнест.
— Чепуха! У нас в колониях принято стоять друг за друга. Мистер Джастис…
— Капитан Джастис, с вашего позволения, — отвечал тот с поклоном.
— Капитан Джастис, меня зовут Эльстон, и я к вашим услугам.
Капитан Джастис обернулся к Хью Кершо, с которого ручьями текла грязная вода, что-то шепнул ему, а затем прибавил громко:
— На вашем месте, Кершо, я бы пошел и переоделся, вы простудитесь.
Затем, обращаясь уже к мистеру Эльстону, Джастис произнес:
— Я думаю, в курительной сейчас никого нет. Пойдемте, переговорим там.
Эльстон кивнул, и они
