Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Еще мгновение Ева держалась, сражаясь с этим молчаливым призывом всем своим женским естеством, а затем… О небеса! Она оказалась в его объятиях, руки его обвились вокруг ее талии, ее голова склонилась к нему на грудь, и все ненужные слова потонули во всхлипах и бессвязных признаниях…
О лучезарный час почти убийственного счастья; сердца, которых коснулось это блаженство, узнают в свой час, что все это было не напрасно…
Теперь эти двое молчали — не было необходимости в словах, слова не могли передать и половины того, что каждый из них хотел бы сказать. Да и, говоря по правде, губы влюбленных были заняты совсем другим…
Тем временем солнце совсем зашло, и над тихим морем поднялась медовая луна, залив маленький корабль серебром. Ева осторожно высвободилась из рук Эрнеста и подалась вперед — она никогда не думала, что луна может быть столь прекрасна. Эрнест тоже смотрел на луну. Влюбленные всегда так делают.
— Ты знаешь эти строки?
Тихо по морю скользя, Лунный свет корабль качает, Небеса благословляют То, что выразить нельзя…— Продолжай… — тихо шепнула она.
— Что за время, час иль век, Сотворение ли мира, Мы плывем в волнах эфира В Рай — и быть ему вовек…— Я надеюсь, именно так с нами и будет, мой дорогой! — тихо сказала Ева, беря Эрнеста за руку.
— Ты счастлива?
— Да, Эрнест, я бесконечно счастлива. Наверное, я никогда не буду счастливее, чем в эту минуту… и никогда не была так счастлива раньше. Знаешь, я хочу тебе сказать… должна сказать — я была такой ужасной! Я так боролась со своей любовью к тебе!
Эрнест вздрогнул, словно от боли.
— Но почему?
— Я скажу честно, Эрнест, — потому что ты так молод. Мне было стыдно… влюбиться в мальчика. Но ты сильнее меня, я не смогла больше сопротивляться.
— Ева, почему — ведь мы ровесники!
— Ах, Эрнест, ведь я женщина, я старше тебя не годами… Мы ведь взрослеем и стареем гораздо быстрее, чем вы. Я чувствую себя достаточно старой, чтобы быть тебе матерью.
— Да? А вот я чувствую себя достаточно старым, чтобы быть твоим любовником! — довольно дерзко отвечал юноша.
— Возможно… Если бы три месяца назад кто-нибудь сказал мне, что я полюблю мальчишку двадцати одного года, я бы не поверила. Дорогой мой, я отдала тебе свое сердце без остатка… ты ведь не предашь меня? Ты знаешь, молодые люди склонны менять свои решения…
Эрнест вспыхнул, досадуя, что никак не может изменить свой неудобный возраст — двадцать один год так и маячил перед ними в темноте.
— В таком случае, я скажу, что это молодые люди без чести. Тот, кто полюбил тебя, уже никогда не сможет тебя забыть. Гораздо вероятнее, что это ты забудешь обо мне, у тебя будет достаточно соблазнов сделать это.
Ева увидела, что юноша на самом деле огорчен и обижен.
— Не сердись, мой дорогой. Ты же видишь, положение очень серьезное. Если бы я не могла быть абсолютно уверена в тебе, это было бы невыносимо.
— Любимая, ты можешь быть уверена во мне, насколько вообще женщина может быть уверена в мужчине, — только не позволяй сомнениям вновь овладеть тобой. Все кончено. Мы так счастливы этим вечером! Без сомнения, так будет не всегда — но сегодня мы счастливы.
Они снова поцеловались и поплыли к берегу — увы, было уже слишком поздно — а счастье переполняло их сердца.
Вскоре они приблизились к берегу и нашли старого моряка там же, где и оставили его. Он по-прежнему задумчиво смотрел в море, держа руки в карманах, а трубку — в зубах.
Эрнест ловко направил лодку к берегу, выпрыгнул на песок, и вдвоем с моряком они вытянули ее на пляж. Ева вышла из лодки, и ей показалась, что в лунном свете глаза старого моряка как-то странно блеснули. Она смутилась — неисповедимы пути совести — и завела с моряком разговор, чтобы скрыть смущение, пока Эрнест искал деньги, чтобы заплатить за лодку.
— Вы часто сдаете лодку напрокат?
— Нет, мисс, вообще-то только мастеру Эрнесту!
(Так значит, это все-таки была ловушка хитрого Эрнеста!)
— О! Тогда, полагаю, вы на ней ходите рыбачить?
— Нет, мисс, только для этого… как его… для развлечения.
— Тогда чем же вы занимаетесь? — Еве стало любопытно.
— Когда и ничего, мисс. Когда просто стою, да и смотрю на море. А когда и сыры сплавляю.
— Сплавляете… сыры?
— Ну да. Голландские, сталбыть.
Эрнест рассмеялся ее удивлению.
— Он переправляет партии голландского сыра в Харвич.
— А!
Эрнест расплатился, и они пошли прочь, однако не прошли и нескольких ярдов, как Ева почувствовала у себя на плече тяжелую руку. Обернувшись в изумлении, она увидела перед собой старого моряка.
— Мисс, я чего сказать-то хотел! — хриплым шепотом
