Современный российский детектив - Анна Майская

дует на воду и все это устроила бывшая жена Колобова? Ведь полковник прав, после ее смерти Полине никто больше не угрожал. Но все-таки что-то не дает ему покоя в этой истории.

Королев вздрогнул от возмущенного резкого сигнала сзади и открыл глаза. Проехав с десяток метров («Чо встал, баран, мать твою за ногу!») он вновь затормозил. Ничего, еще пара светофоров, а там, за перекрестком, движение было уже более свободным. Взгляд его опять упал на телефон. Одно новое сообщение с просьбой перезвонить. От Елены. Он немедленно набрал знакомый номер.

— Алло, привет? Прости, только сейчас увидел уведомление.

— Макс, хорошо, что ты наконец объявился. Мне очень надо с тобой посоветоваться.

— Что-то срочное?

— Не знаю. Мне кажется, это может быть важно. Ты знаешь о том, что Полинка собиралась замуж за Кравцова?

— Ну да, знаю. Она сама мне об этом сообщила, — неохотно подтвердил Макс. — Просила ничего тебе не рассказывать.

— Знаю, но я не об этом. Эта дурочка подписала какой-то договор, по которому после ее смерти все ее имущество переходит к Кравцову. И наоборот, если вдруг он…

— Что?! — заорал Макс так, что заглушил радио. — Что она подписала?!

— Договор. Что-то вроде контракта о взаимном наследовании, не знаю, как это точно называется. Причем Кравцов оформил все за пару дней. Он ведь юрист.

— Так, стоп. В какой именно фирме он работает?

— Ой, слушай, я не помню. Но у меня где-то записано. А это имеет значение?

— Да, имеет. Можешь поискать? Это срочно.

— Попробую. Не отключайся. У меня где-то в сумке должна быть его визитка. Сейчас… А, вот, нашла. «Визенталь, Визенталь и партнеры».

Макс застонал сквозь зубы. Все встало на свои места. Вот оно то самое недостающее звено. Теперь понятна причина этой странной поспешной свадьбы. Как просто и страшно.

— Эй, Максим, что происходит? — донесся до него, как сквозь вату, встревоженный далекий голос Елены. — Ты меня слышишь?

— Слышу. Ты сказала, что Полина собиралась замуж? Она что, передумала?

— Да. Колобок должна была встретиться с ним сегодня и объясниться.

— Когда?

— Вечером. Но я уже пару часов не могу ей дозвониться. И еще, — Елена на мгновение замялась, словно колеблясь, говорить или нет, — не знаю, какое это имеет отношение к делу, но мне недавно позвонила Сабурова и сказала, будто бы у Польки сердце пошаливает. Бред какой-то. Колобок была у меня сегодня и ничего такого я не заметила. Да, давление немного поднялось, но сердце? Странно все это, Макс. Мне как-то неспокойно.

Королев почувствовал, как в висках и затылке застучали мелкие болезненные молоточки, и эта монотонная барабанная дробь отозвалась резкой болью где-то под лопаткой.

— Лена, ты не волнуйся, — проговорил он сквозь крепко сцепленные зубы. — Я сейчас еду к ней. Очень скоро мы тебе позвоним. Ладно?

— Хорошо. Я тебе верю. Будь осторожен, пока!

Макс, не дожидаясь зеленого, нажал на газ и вылетел на перекресток.

XI

Все. Захлопнулась дверь в ее прошлую жизнь. На тумбочке лежали ключи, оставленные Денисом. На прощание он приобнял ее, нежно поцеловал в щеку и пообещал, что уже завтра все устроит по поводу расторжения договора. Все закончилось.

Полина прошла на кухню, составила чашки в раковину и обессиленно опустилась на стул. Перед закрытыми глазами метались черные мошки, а сердце стучало гулко и неровно. Хорошо еще, что она не стала пить кофе, а незаметно для Дениса, вылила его в раковину. Надо позвонить Митьке. Она повертела в руках выключенный телефон, но в этот момент кто-то настойчиво позвонил в дверь.

— Ну, Воронцов, какой же ты нетерпеливый! — засмеялась Полина и повернула замок.

— Здравствуй, Полина! Прости, что беспокою тебя в такой неурочный час, но у меня к тебе просьба!

На пороге стояла ее соседка Зоя Егоровна Косилец. Завернутая в неизменный «царский» халат с павлинами она, не дожидаясь приглашения, влетела в квартиру и устремилась на кухню. Полина, недоумевая, прошла за ней.

— Что случилось, Зоя Егоровна? Вы хорошо себя чувствуете?

— Хорошо?! Даже не спрашивай! Лучше поинтересуйся, что творится у нас в подъезде! — она плюхнулась на стул, и павлины возмущенно разметали распущенные хвосты.

Косилец схватила графин, стоящий на столе, налила себе полный стакан воды и выпила ее залпом.

— А что именно у нас происходит?

— Эти Новоселовы опять гуляют! Представляешь, я своими глазами видела, как к ним в квартиру завалилась целая толпа народу! Опять эти танцы, песни, вопли! Боже, когда все это закончится?!

Она страдальчески заломила руки, а ее черные нарисованные брови сошлись плаксивым домиком.

Полина постаралась скрыть улыбку. Лично ей всегда была глубоко симпатична эта молодая семья. Шумные компании у них собирались не так уж и часто, к тому же все ребята, приходившие к ним в гости, вели себя вежливо и корректно.

— Зоя Егоровна, успокойтесь! — сказала она мягко. — Ничего страшного. Наверное, Гриша или Надюша празднуют день рождения, вот и позвали гостей. В конце концов, еще не поздно, да и пятница сегодня. Пусть молодежь повеселится.

— И ты туда же?! Ну, конечно, тебе все как с гуся вода, тебе-то ничего здесь не слышно, — Косилец обиженно поджала губы. — А вот я каждый раз после таких гулянок просыпаюсь с головной болью. Как ты не понимаешь, этот шум засоряет чакры. А по чакрам устремлена моя прана.

— А что такое «прана»? — оторопев, спросила Полина.

— Прана, деточка, это жизненная энергия. Тот самый источник, из которого мы черпаем свои силы. Ну да тебе не понять, — махнула она рукой.

«Не понять!» — поддакнули павлины.

— Хорошо, Зоя Егоровна, я вас услышала, — успокаивающе проговорила Полина. — Но что я-то могу сделать? Чем я могу вам помочь в этой ситуации? Чакры я чистить не умею, «прану» пополнить или исправить — тоже, я всего лишь медсестра, а не буддийский гуру.

— Вот только не надо сарказма! Я пришла к тебе не для того, чтобы выслушивать твои насмешки, а чтобы ты подписала гневное письмо!

— Какое? Гневное? — переспросила Полина.

— Именно! — с мрачным торжеством подтвердила Косилец. — Необходимо потребовать, чтобы этих хулиганов поставили на место правоохранительные органы. Я недавно была в нашем отделении милиции…

— Полиции, — робко поправила ее Полина.

— Неважно, — отмахнулась Зоя Егоровна. — И там мне сказали, что необходимо написать прошение, под которым подпишется большинство жильцов. Вот оно!

Она выудила из глубокого кармана свернутый пополам белый лист бумаги. Заявление на имя начальника полиции, некоего господина Сидорчука, было написано крупным размашистым почерком:

Уважаемый Василий Савельевич!

Все то время, пока в нашем доме в квартире номер сто четырнадцать проживает молодая