Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вот и вы наконец, — сказала она приветливым басом. — Я уж думала, что вы заблудились.
За ее плечом в темноте холла виднелось чье-то лицо. Странное, бесформенное лицо, словно вылепленное ребенком, который забрался поиграть в мастерскую скульптора. Такие лица, подумал я, иногда встречаешь на картинах итальянских или фламандских примитивистов.
Роуда представила нас и объяснила, что мы были у мистера Винаблза.
— Ага! — сказала мисс Грей. — Тогда понятно. Любовались сокровищами. И отдали должное его кухарке-итальянке! Бедняга, надо ему хоть чем-то развлекаться. Да заходите же, заходите. Мы очень гордимся своим домиком. Пятнадцатый век, а часть — даже четырнадцатый.
Холл был невысокий и темный, винтовая лестница вела наверх в комнаты, над большим камином висела картина в раме.
— Вывеска старой гостиницы, — объяснила мисс Грей, заметив мой взгляд. — В темноте плохо видно. Белый конь.
— Давайте я вам ее отмою, — сказала Джинджер. — Я ведь обещала, вы прямо удивитесь, как все преобразится.
— А вдруг испортите? — грубовато спросила Тирза.
— Как это испорчу! — возмутилась Джинджер. — Это моя работа. Я реставрирую картины в лондонских галереях, — пояснила она мне. — Удивительно интересное дело.
— К современному методу реставрации надо привыкнуть, — заметила Тирза Грей и добавила без обиняков: — Когда я теперь бываю в Национальной галерее, у меня глаза на лоб лезут: картины словно промыты новейшим стиральным порошком.
— А по-вашему, лучше, когда полотна темные и ничего не разберешь? — рассердилась Джинджер. Она пристально вглядывалась в белого коня. — Тут могут оказаться еще детали. И даже, вероятно, всадник.
Мы с ней вместе стали рассматривать бывшую вывеску. Картина не отличалась никакими художественными достоинствами и привлекала разве только своим почтенным возрастом. Светлый силуэт коня вырисовывался на темном фоне.
— Эй, Сибил! — громко позвала Тирза. — Гости выискивают недостатки у нашего коня. Какое, черт побери, нахальство!
В холле появилась мисс Сибил Стамфордис. Это была высокая, сутуловатая женщина с темными волосами, плаксивым выражением лица и рыбьим ртом. Она была одета в изумрудного цвета сари, которое отнюдь не улучшало ее наружность. Голос у нее был слабый, дрожащий.
— Наш милый, милый конь, — сказала она. — Мы влюбились в эту вывеску с первого взгляда. По-моему, она-то и заставила нас купить дом. Правда, Тирза? Но входите же, входите.
Нас провели в маленькую комнату. Когда-то, видно, там помещался бар, теперь она служила дамской гостиной, обставлена была мебелью в стиле чиппендейл[608], на столах красовались вазы с хризантемами. Потом мы осмотрели сад (я сразу понял, что летом он, должно быть, чудесен) и вернулись в дом. Стол уже был накрыт к чаю, на блюдах лежали домашние сладкие пироги и сандвичи. Когда мы сели, старуха, замеченная мною еще в холле, принесла большой серебряный чайник. На ней было простое темно-зеленое платье, какие носят горничные. Первое впечатление, что голова у нее будто вылеплена из пластилина неумелыми детскими руками, подтвердилось при ближайшем рассмотрении. Глупое, тупое лицо, но почему-то — я и сам не знал почему — оно производило зловещее впечатление.
Внезапно я разозлился на себя: выдумываю невесть что, а тут всего-навсего перестроенная гостиница и три пожилые женщины!
— Спасибо, Белла, — сказала Тирза.
— Ничего больше не нужно? — спросила служанка.
— Нет, спасибо.
Белла пошла к двери. Она ни на кого не посмотрела, лишь на меня, выходя, бросила быстрый взгляд. Что-то в нем было настораживающее, хотя трудно объяснить, что именно. Пожалуй, затаенная злоба. И еще: казалось, что она легко читает твои мысли.
Тирза заметила мою реакцию.
— Белла может напугать, правда? — спросила она тихо. — Я заметила, как она на вас поглядела.
— Она здешняя? — Я сделал вид, будто проявляю вежливый интерес.
— Да. Наверное, вам уже успели сообщить, что она считается местной ведьмой.
Сибил Стамфордис забренчала бусами.
— А признайтесь, признайтесь, мистер… мистер…
— Истербрук.
— Мистер Истербрук. Вы слышали, что мы совершаем колдовские обряды. Признайтесь. О нас ведь здесь идет такая слава.
— И может быть, заслуженная, — вставила Тирза. Ее это забавляло. — У Сибил особый дар.
Сибил удовлетворенно вздохнула.
— Меня всегда привлекала мистика, — прошептала она. — Еще ребенком я чувствовала, что наделена сверхъестественным даром. Я всегда была тонкой натурой. Однажды потеряла сознание за чаем у подруги. Я будто знала: когда-то в этой комнате случилось нечто ужасное… Много позже я выяснила — там двадцать пять лет назад было совершено убийство. В той самой комнате.
Она закивала и победоносно поглядела на нас.
— Удивительно, — согласился Деспард с холодной вежливостью.
— В нашем теперешнем доме творилось страшное, — мрачно продолжала Сибил. — Но мы приняли необходимые меры. Духи, плененные здесь, были освобождены.
— Нечто вроде генеральной уборки? — осведомился я.
Сибил поглядела на меня в растерянности.
— Какое на вас прелестное сари, — заметила Роуда.
Сибил просияла:
— Да, я его купила в Индии. Мне там было очень интересно. Изучала йогу и вообще. Но, несмотря ни на что, я чувствовала: все это слишком сложно, не связано с природным, изначальным. Нужно стремиться к естественным корням, познавать исконные примитивные силы. Я одна из немногих женщин, которые побывали на Гаити. Там действительно можно найти истоки оккультных наук, их основу. Конечно, к этому примешивается извращенный, искаженный взгляд на оккультизм, но суть сохраняется. Мне показали многое, особенно когда узнали, что у меня есть сестры-близнецы, они чуть постарше. Ребенок, рожденный после близнецов, наделен особой силой. Такое в тех местах поверье. Подумайте, как интересно! Среди их обрядов — поразительный танец смерти. Хоровод факельщиков, словно на похоронах: они рядятся в цилиндры и черные балахоны. Кладбищенские аксессуары — черепа, скрещенные кости, лопаты, кирки, мотыги, как у могильщиков… Великий мэтр — барон Самеди, он вызывает божество Легбу. Легба вновь и вновь порождает смерть… Страшная мысль, не правда ли? А это… — Сибил поднялась и взяла что-то с подоконника. — Это мой амулет. Высушенная тыква, а на ней сетка из бус, и видите — позвонки змеи.
Мы вежливо, хотя и без особого удовольствия разглядывали амулет. Сибил любовно погремела мерзкой игрушкой.
— Очень интересно, — проговорил Деспард любезно.
— Я могла бы рассказать еще многое…
Тут я отвлекся и вполуха слушал продолжающуюся лекцию о колдовстве, вуду, мэтре Каррефуре, семействе Гиде. Я повернул голову и увидел, что Тирза не спускает с меня глаз.
— Вы не верите тому, о чем она рассказывает? — спросила Тирза тихо. — Но вы не правы. Не все можно объяснить как суеверия, страх, религиозный фанатизм. Существуют первозданные истины и первозданные силы. Были и будут.
— Я и не спорю, — ответил я.
— Ну и правильно. Пойдемте, я покажу вам свою библиотеку. Мы перестроили под нее конюшню.
