Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард

Дороти уселась на землю и крепко обхватила лодыжки Эрнеста. Затем юноша протянул руку вниз и, схватив Еву за запястье, напряг все свои силы. Если бы у этой троицы были время и возможность взглянуть на себя со стороны, они бы, возможно, нашли в этой картине много смешного… однако ничего этого у них не было, и менее чем через полминуты их жизни могли бы стоить не больше фартинга. Эрнест напрягал все свои силы — но Ева была крупной девушкой, хоть и легкой на ногу, а ведь ему предстояло вытащить ее практически по вертикальной каменной стене! К тому же Эрнест почувствовал, что и Дороти начинает съезжать вниз.

— Она должна приложить все усилия — иначе мы все упадем! — тихим прерывистым голосом произнесла Дороти.

— Упритесь коленями и рванитесь вперед — это ваш единственный шанс! — крикнул Эрнест измученной Еве.

Она поняла его — и отчаянно боролась за свою жизнь.

— Тяни, Долл, ради бога, тяни! Получается!

Последовало еще одно отчаянное усилие — и Ева оказалась рядом с Эрнестом. Потом еще несколько секунд — и все трое без сил повалились на землю на вершине утеса.

— Боги! — воскликнул Эрнест. — Это было нечто!

Дороти кивнула; она была слишком измучена, чтобы говорить. Ева слабо улыбнулась — и потеряла сознание.

Вскрикнув, Эрнест склонился над ней и стал растирать ее холодные руки.

— О Долл, она мертва!

— Нет, она в обмороке. Дай мне твою шляпу.

Прежде чем он успел понять, чего она хочет, Дороти уже вскочила на ноги и поспешила — настолько быстро, насколько смогла — к ручью, весело звеневшему в сотне ярдов от них и когда-то снабжавшему пресной водой старое аббатство.

Эрнест продолжал растирать Еве руки, с каждой секундой приходя в отчаяние все сильнее. Ее лицо было ужасающе, мертвенно бледным, алый цвет растаял даже на губах. В полном замешательстве, не понимая, что он делает, Эрнест наклонился и поцеловал девушку, потом еще и еще. Этот способ приведения в чувство вряд ли найдется в каком-нибудь медицинском учебнике — однако на этот раз он возымел явственный эффект. Сначала на бледных щеках промелькнула лишь тень румянца, а затем он заполыхал вовсю. (Был ли тому причиной новый метод лечения от Эрнеста — или кровь просто прилила к щекам, мы не знаем. И не будем спрашивать.) Затем Ева вздохнула, открыла глаза и села.

— Ты жива! Ты не умерла!

— О нет, не думаю, хотя не могу вспомнить… что случилось? Ах да, я знаю! — С этими словами Ева закрыла лицо руками, словно заслоняясь от какого-то ужасного видения. Справившись с собой, она отняла руки и посмотрела на Эрнеста.

— Ты меня спас. Если бы не ты, мое исковерканное тело сейчас лежало бы у подножия этой ужасной скалы. Я так благодарна тебе!

В этот момент вернулась Дороти, принеся немного воды в черной шляпе Эрнеста — большую часть она пролила по дороге.

— Вот, выпей, Ева! — сказала она.

Ева попыталась это сделать, однако шляпу вряд ли можно назвать удобным сосудом, нужно иметь определенную сноровку, чтобы приспособиться пить из нее — и потому пролила на себя она гораздо больше, чем выпила. Однако и этой малости было достаточно. Ева положила шляпу на землю, и все трое рассмеялись — так забавно выглядели попытки девушки пить из старой потрепанной шляпы.

— Долго ты там находилась до нашего появления? — спросила Дороти.

— Нет, не очень, всего каких-то полминуты.

— Зачем же ты туда полезла? — спросил Эрнест, водружая на голову мокрую шляпу, поскольку солнце припекало.

— Я хотела посмотреть на кости. Я довольно сильная и думала, что справлюсь с подъемом… но песок такой скользкий. О, я совсем забыла! Взгляните-ка сюда! — С этими словами Ева показала тонкий, но прочный шнурок, привязанный к ее запястью.

— Что это?

— Я привязала другой его конец к странной свинцовой шкатулке, которую нашла в песке. Мистер Джонс сказал недавно, что это часть гроба, но это вовсе не так — это шкатулка с ручкой на крышке. Я не смогла ее вытащить, но у меня был с собой этот шнурок, и я привязала его к ручке.

— Давайте вытащим ее! — воскликнул Эрнест, быстро развязывая шнурок на руке девушки.

Он с силой потянул за шнур — однако шкатулка оказалась слишком тяжелой; справиться им удалось только втроем, и наконец они вытянули трофей на утес. Эрнест внимательно осмотрел шкатулку и решил, что она очень древняя. Массивная железная ручка на крышке была почти съедена ржавчиной, а свинец, из которого была сделана сама шкатулка, сильно пострадал от воды, хотя в некоторых местах сохранились остатки дубовых пластин, которыми он был обшит. Очевидно, морские волны вымыли эту странную вещь из чьей-то древней могилы, где она покоилась веками.

— Как интересно! — сказала Ева, уже забывшая о своих злоключениях. — Что в ней может быть — сокровища или бумаги?

— Не знаю, — протянул Эрнест. — Я не думаю, что такие вещи принято прятать на кладбище. Возможно, там останки маленького ребенка.

— Эрнест, мне это не нравится! — взволнованно вмешалась Дороти. — Сама не знаю почему — но мне кажется, что эта вещь приносит несчастье! Лучше выбросить ее туда, где она была, или прямо в море. Это ужасная вещь, и мы уже едва не погибли из-за нее.

— Чепуха, Куколка! Не думал, что ты так суеверна. Может, шкатулка и впрямь полна драгоценностей или денег? Вернемся домой и откроем ее.

— Я вовсе не суеверна, и вы можете забрать ее домой, если хотите. Я лично ее трогать не буду и повторяю — она ужасна!

— Хорошо, Долл, тогда тебе не достанется твоя доля сокровищ, мы с мисс Чезвик разделим все пополам. Вы ведь поможете мне донести ее до дома,