Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Пришел сюда? Зачем?

— Не знаю. Наверное, чтобы попрощаться.

— Попрощаться… с ней?

— Да. Получил работу в нефтяной компании, о которой я тебе говорил. Через три недели уезжаю.

— И пришел попрощаться с мамой?

— Да. Хочу поблагодарить ее и сказать, что я раскаиваюсь.

— В чем раскаиваешься, Мики?

— Не в том, что убил ее, если ты это вообразила. Неужели ты думаешь, что я убил ее, Тина?

— Не знаю.

— А теперь тем более не знаешь, верно? Не вижу смысла оправдываться.

— Так в чем ты раскаиваешься?

— Мама много для меня сделала, — задумчиво проговорил Мики. — И не видела от меня никакой благодарности. Ее любовь доводила меня до яростного исступления. Я ни разу не сказал ей доброго слова, не подарил ни одного любящего взгляда. Сейчас захотел это сделать, вот и все.

— Когда ты перестал ее ненавидеть? После смерти?

— Да. Наверное.

— Ведь ты не ее ненавидел, не так ли?

— Да, тут ты не ошибаешься. Я ненавидел свою родную мать, потому что любил ее. Я ее любил, а она мной тяготилась.

— Теперь злость прошла?

— Да. Чего от нее можно было требовать? Каждый человек таков, каким уродился. Она была светлым, счастливым созданием, слишком любила мужчин и к бутылке пристрастилась. А с детьми была ласковой, пока на нее не накатывало. Но в обиду их не давала. Все бы хорошо, да только вот мной тяготилась! Долгие годы я гнал от себя эту мысль. Теперь смирился. — Он протянул руку. — Не дашь ли мне одну гвоздичку, Тина? — Он взял из ее руки цветок, наклонился и положил его пониже надписи. — Мама, это тебе. Я был скверным сыном, не понимал, что ты была мудрой матерью. Но есть ли прок в таких запоздалых извинениях? — поглядел он на Тину.

— Думаю, есть, — проговорила Тина.

Она нагнулась и положила на могилу букетик гвоздик.

— Ты часто приходишь сюда с цветами?

— Каждый месяц.

— Милая крошка Тина, — прошептал Мики.

Они повернулись и побрели по кладбищенской дорожке.

— Я не убивал ее, Тина, — сказал Мики. — Клянусь тебе. Хочу, чтобы ты мне поверила.

— В тот вечер я была там.

— Ты была там? — Он остановился. — В «Солнечном гнездышке»?

— Да. Пришло в голову поменять работу. Решила посоветоваться с папой и мамой.

— Хорошо, продолжай.

Она молчала. Он взял ее за руку, сильно встряхнул.

— Продолжай, Тина. Ты должна рассказать мне.

— Я еще никому об этом не говорила.

— Продолжай, — повторил Мики.

— Я приехала туда. Машину поставила не возле ворот. Знаешь, есть неподалеку одно местечко, где легче развернуться?

Мики кивнул.

— Вылезла из машины и направилась к дому. Чувствовала себя очень неуверенно. Ведь с мамой так трудно разговаривать! Она всегда имела свои собственные соображения. Мне хотелось по возможности яснее изложить ей суть дела. Вот я и пошла к дому, а потом вернулась к машине, потом поплелась обратно. Чтобы хорошенько все обдумать.

— В каком часу это было? — спросил Мики.

— Не знаю, сейчас уже не помню. Время для меня не имеет большого значения.

— Да, дорогая. В этом возрасте жизнь кажется бесконечной.

— Я стояла под деревьями, переминаясь с ноги на ногу…

— Как маленький котеночек, — ласково произнес Мики.

— …и тут услышала.

— Что именно?

— Как перешептывались двое.

— Да? — Мики напружинился. — Что же они говорили?

— Они говорили… один из них сказал: «От семи до семи тридцати. Условимся. Запомни это и не оплошай. От семи до семи тридцати». В ответ другой прошептал: «Положись на меня», потом первый голос произнес: «После все будет чудесно».

Наступило молчание, которое нарушил Мики, спросив:

— Хорошо… почему же ты это утаивала?

— Потому что не знала. Не знала, кто там шептался.

— И все-таки! Там были мужчина и женщина?

— Не знаю. Когда люди шепчутся, голоса трудноразличимы. Слышишь просто шепот. Все же я думаю, что это были мужчина и женщина, судя…

— Судя по разговору?

— Да. Но я не знаю, кто они.

— Решила, что это, быть может, папа с Гвендой?

— Не исключено. Смысл мог быть таким, что Гвенда уйдет и в назначенное время вернется, или же это Гвенда договаривалась с отцом о том, что он сойдет вниз в промежутке от семи до половины восьмого.

— Если это были отец с Гвендой, ты не пожелала вмешивать в дело полицию. Так?

— Будь я полностью уверена, — оправдывалась Тина. — Но уверенности не было. Мог быть и кто-то другой. Могла быть Хестер с кем-нибудь еще. Даже Мэри и та могла быть, но только не Филип. Нет, разумеется, не Филип.

— Когда ты говоришь: «Хестер с кем-нибудь еще», то кого именно ты подразумеваешь?

— Не знаю.

— Ты его не видела? Я про мужчину спрашиваю.

— Нет, не видела.

— Тина, я думаю, ты лжешь. Ты не знаешь этого человека, а?

— Я направилась назад к машине, а в это время кто-то перешел на другую сторону улицы и быстро зашагал прочь. В темноте я увидела только тень. А потом мне почудилось… почудилось, будто в конце улицы загудела машина.

— И ты подумала, что это я, — сказал Мики.

— Не знаю. Мог быть и ты. Такая же вроде фигура и рост.

Они подошли к Тининой малолитражке.

— Садись, Тина. Я поеду с тобой. Мы отправимся в «Солнечное гнездышко».

— Но, Мики…

— Стоит ли убеждать тебя, что это был не я? Что я могу сказать? Поехали в «Солнечное гнездышко».

— Что ты собираешься делать, Мики?

— С чего ты взяла, будто я собираюсь что-то делать? Разве мне нельзя съездить туда просто так?

— Да. Конечно, можно. Я получила письмо от Филипа. — Тина включила двигатель. Мики, мрачный и решительный, уселся рядом.

— Письмо от Филипа? Что ему надо?

— Просит меня приехать, хочет повидаться. Он знает, что сегодня я не работаю.

— Значит, он хочет с тобой повидаться?

— Пишет, что ему надо задать мне один вопрос и он надеется, что я на него отвечу. Обещает, что мне не придется ничего говорить: он сам все скажет, а я должна лишь ответить «да» или «нет». Кроме того, обязуется сохранить в тайне содержание нашего разговора.

— Значит, он что-то задумал, — пробормотал Мики. — Интересно.

До «Солнечного гнездышка» дорога была недолгой. Когда они остановились, Мики сказал:

— Ты ступай, Тина. А я пойду погуляю по саду, поразмышляю. Ступай потолкуй с Филипом.

Тина спросила:

— Ты же не станешь… ты не…

— Совершать самоубийство? — засмеялся Мики. — Ступай, Тина, ты ведь меня знаешь.

— Иногда мне кажется, что никто никого не знает.

Тина повернулась и медленно побрела в дом. Мики, нахмурившись, поглядел ей вслед, а потом опустил голову и, засунув руки в карманы, стал обходить дом. На него