Весь Генри Хаггард в одном томе - Генри Райдер Хаггард
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я проклинаю тебя!
Ее слова и жесты, а может, и еще что-то недоступное моему глазу, вроде белых призраков, произвели на Кенеку сильное впечатление. На ум мне невольно пришел леопард. Приходилось ли вам наблюдать реакцию этого зверя на выстрел? Нет, я имею в виду не смертельный выстрел, а тот, который останавливает хищника, словно бы парализует, лишает храбрости, заставляя содрогаться и убегать в безопасное место. Если вам знакома подобная картина, то вы легко можете представить, как повел себя в тот момент Кенека.
Негодяй застыл как вкопанный, причем так внезапно, что, успев сделать шаг-другой, не удержался на ногах, рухнул на помост и весь как-то вдруг съежился и стал меньше, как будто из него выкачали воздух. А затем, отчаянно вскрикнув, вновь вскочил на ноги, опрометью бросился вниз по ступеням алтаря и растаял во мраке. Мне показалось, что призрачные фигуры пустились за ним вдогонку, но не поручусь, что это и впрямь было так: знаю лишь, что Кенека скрылся с глаз в каком-то белом тумане.
Сказать по правде, я особо не всматривался, потому что в этот момент поднявшийся в полный рост Аркл вскрикнул от боли. Обернувшись, я тотчас увидел, что Тень исчезла.
— Куда она подевалась? — спросил я.
— Не знаю, — ответил он, — кажется, какие-то женщины пришли и увели ее с собой, хотя в такой неразберихе запросто можно ошибиться.
Тут собравшимся велели расходиться. Мы спустились по ступеням в сопровождении Кумпаны и остальных жрецов. Аркл опирался на мое плечо и громко сетовал, что ему запретили следовать за Тенью. У подножия лестницы наши пути разошлись: его увели неизвестно куда, а меня проводили обратно в гостевой домик.
— Мы непременно встретимся завтра! — крикнул он мне вслед, а я ответил, что буду с нетерпением ждать встречи. После чего Аркл и его свита исчезли в темноте.
— Баас, — обратился ко мне Ханс, когда я уже раздевался перед сном, — а жаль, что абанда в прошлый раз не поймали Рыжего быка.
— Почему это? — спросил я устало.
— По двум причинам, баас. Если бы его тогда убили, он спасся бы от множества неприятностей, в которые теперь угодил, как муха в паутину. Вы же знаете, баас, есть такой паук, который своим укусом усыпляет жертву на несколько дней или даже недель, а потом съедает. Муха чувствует себя вполне довольной — до тех пор, пока ее не начали есть. Тогда она просыпается и начинает отчаянно брыкаться, да только все без толку, потому что крылышки-то тю-тю. Помяните мое слово, баас, точно так будет и с Рыжим быком. Прекрасная паучиха уже приручила его и одурманила. Он будет счастлив… пока не проснется и не поймет, что остался без крылышек. И тогда дабанда принесут его в жертву или устроят еще какую-нибудь пакость. Вот какая первая причина, баас.
Я и забыл, сколько мудрости бывает в циничных замечаниях и образных метафорах Ханса. А ведь готтентот прав: безусловно, Аркл угодил в опасную паутину. Посудите сами: что теперь ждет его, белого человека из благородной семьи, культурного, образованного и, не будем забывать, христианина? Его полюбила некая таинственная туземная красавица, а он сам просто обожает ее, и вскоре они, судя по всему, вступят в брак. Все это было бы прекрасно, если бы только Аркл мог взять избранницу с собой на родину, обвенчаться там с нею и прожить долгую и счастливую жизнь. Но что же мы видим в реальности? Возвращение в Европу невозможно, об этом и речи нет; так что после скрепления их союза Аркл останется в этой варварской стране до конца дней своих.
Но и это бы еще полбеды, если бы не бытующие у дабанда суеверия, странные и опасные. У меня не имелось возможности хорошенько во все вникнуть, но, как я понял из слов невесты Аркла, речь идет об их неминуемой гибели, причем не в каком-то отдаленном будущем, но в скором времени. Если я подниму этот вопрос, то мой друг наверняка возразит, что его честно предупредили, что он не считает цену чрезмерной и готов сполна заплатить за свое счастье. Но с другой стороны, Аркл вряд ли был сейчас в состоянии рассуждать здраво. А я — и как его соплеменник, и как человек, имеющий кое-какой жизненный опыт, — не мог спокойно смотреть, как этот безрассудный человек идет навстречу собственной гибели.
Однако я не стал делиться этими соображениями с Хансом и ограничился лишь тем, что поинтересовался:
— А какова же вторая причина?
— О баас, — вздохнул готтентот, — если бы Рыжий бык ушел с дороги, вы могли бы занять его место. Может, правда, это еще и произойдет: вдруг Кенека изловчится и все-таки убьет его или жрецы разочаруются в Страннике. И тогда вы станете мужем Тени.
— Вот спасибо, и что потом?
— А потом, как счастливые супруги, вы заживете на острове, в самом лучшем доме. Что, разве плохо? Узнаете, где дабанда прячут золото и прочие драгоценности. Все это наверняка тут, на острове, баас, а эти чудаки ничем не пользуются, потому что древние сокровища для них священны и лежат там уже сотни или тысячи лет.
— Допустим, я найду эти сокровища, если они, конечно, существуют. Что дальше?
— Как — что? Вы украдете их, баас, и убежите, а женушке оставите пустые сундуки. Думаете, что провернуть это очень трудно? Не беспокойтесь, Ханс сам все устроит. Жрецов можно подкупить, баас, и это вовсе не будет грехом. Добрым христианам вроде нас с вами, — добавил он, забыв всякий стыд, — не
