Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

плотскими радостями, но Марджери всегда казалось, что Иакову свойственна безжалостность — она просто не бросается в глаза.

Видимо, ее брат Ролло сознался под пытками во всех своих прегрешениях, а заодно выдал и сестру, поведав о ее причастности к переправке в Англию католических священников. Марджери предъявят обвинение, арестуют и, наверное, казнят вместе с братом.

Ей вспомнилась Мария Стюарт, отважная католичка-мученица. Вот бы умереть столь же достойно, как умерла королева Мария! Но Мария была королевой, а потому к ней проявили милосердие и просто обезглавили.

Обычных же изменниц сжигали на кострах. Сможет ли она сохранить достоинство и молить небеса за своих мучителей, сгорая в пламени? Или будет кричать и визжать, проклинать папу и молить о пощаде?

Марджери не знала ответа.

Для нее самой куда тяжелее было сознавать, что Бартлету и Роджеру уготована та же участь.

Она надела свой лучший наряд и отправилась во дворец Уайтхолл.

Нед, к несказанному изумлению Марджери, дожидался ее в приемной.

— Пойдем вместе, — сказал он.

— Почему?

— Увидишь.

Он явно волновался — вон как желваки играют, — и она не могла понять, злится он на нее до сих пор или нет.

— Меня казнят?

— Не знаю.

Голова кружилась; Марджери даже испугалась, что упадет. Нед увидел, как она пошатнулась, и подхватил ее обеими руками. На мгновение она обмякла в его объятиях, слишком счастливая, чтобы держаться на ногах. Но потом оттолкнула его. Она не заслуживает объятий Неда Уилларда.

— Со мною все хорошо.

Он чуть задержал ее пальцы в своих, потом отпустил, и Марджери выпрямилась. Почему он по-прежнему глядит на нее хмуро и сердито? Что все это значит?

Ей не пришлось долго ломать голову: королевский лакей кивнул Неду, давая понять, что они могут заходить.

Бок о бок чета Уиллардов вступила в Длинную галерею. Марджери доводилось слышать, что король Иаков любит принимать посетителей именно здесь. Дескать, когда люди ему надоедают, он отдыхает, любуясь картинами.

Нед поклонился, Марджери присела.

Иаков воскликнул:

— Вот человек, спасший мою жизнь!

Когда он говорил, изо рта у него тонкой струйкой текла слюна, как бы намекая на приверженность короля плотским увеселениям.

— Ваше величество очень добры, — ответил Нед. — Вы, разумеется, помните леди Марджери, вдовствующую графиню Ширинг и мою супругу вот уже шестнадцать лет.

Иаков кивнул, но промолчал, и по этой королевской холодности Марджери заключила, что ему ведомы ее религиозные убеждения.

— Позволю себе попросить ваше величество о милости. — Нед нисколько не заискивал.

Иаков усмехнулся.

— Велик соблазн сказать «До половины моего царства»[141], но я не стану так говорить, ибо эта фраза принадлежит истории с печальным концом. — Король подразумевал историю Саломеи, что попросила голову Иоанна Крестителя на блюде.

— Позвольте напомнить, что прежде я никогда ни о чем не просил, однако смею надеяться, что моя верная служба достойна благосклонности его величества.

— Вы спасли меня от этих гнусных заговорщиков, сберегли жизни моих родных и всех членов парламента. Так что бросайте говорить обиняками и скажите прямо — чего вы хотите?

— На допросе Ролло Фицджеральд признался в преступлениях, совершенных много лет назад, в семидесятых и восьмидесятых годах, в правление королевы Елизаветы.

— О каких именно преступлениях речь?

— Он сообщил, что тайком переправлял в Англию католических священников.

— И что? Его все равно повесят. Злодеянием больше, злодеянием меньше…

— Он утверждает, что у него были сообщники.

— Кто конкретно?

— Покойный Барт, граф Ширинг. Графиня Марджери, впоследствии ставшая моей женой. Двое их сыновей — Бартлет, нынешний граф Ширинг, и Роджер.

Лицо короля омрачилось.

— Серьезное обвинение.

— Прошу ваше величество вспомнить, что женщины склонны подчиняться своим мужьям и братьям, в особенности если те наделены железной волей. Следовательно, такие женщины и их дети заслуживают снисхождения, если они совершали преступления, находясь под неодолимым влиянием названных мужчин.

Как завернул, невольно восхитилась Марджери. Но это ведь неправда — она-то всегда вела, а не была ведомой. Если бы сейчас решалась только ее судьба, она бы так и сказала, однако сыновья… Она прикусила язык.

— Словом, прошу ваше величество пощадить перечисленных преступников. Это единственная награда, каковой я желаю за спасение королевской жизни.

— Не могу сказать, что рад этой просьбе, — сурово произнес Иаков.

Нед промолчал.

— Впрочем, священников ввозили в Англию, как вы говорите, давным-давно.

— Все закончилось после разгрома испанской армады, ваше величество. С той поры Ролло Фицджеральд больше не вовлекал родных в свои преступные затеи.

— Признаться, я не стал бы даже слушать, когда бы не ваша верная служба английской короне на протяжении долгих лет.

— Вся моя жизнь принадлежит короне, ваше величество.

Король пожевал губы и наконец кивнул.

— Быть по сему. Сообщников негодяя преследовать не станут.

— Благодарю, ваше величество.

— Ступайте.

Нед поклонился. Марджери сделала реверанс.

Вместе, но не обменявшись ни единым словом, Уилларды прошли дворцовыми комнатами и коридорами и вышли на улицу.