Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Естественно, Джек разошелся с бабушкой во мнениях по поводу разумности этой поездки.

— Я хочу быть как дядя Барни. Хочу приключений, — заявил он. — Аристократы не торгуют. Они просто сидят и собирают деньги с других.

— Аристократия хранит мир и блюдет законы, — возразила Марджери. — Ты не сможешь заниматься ремеслом или торговлей, если не будет законов и общих мер. Скажи-ка, сколько серебра в одном пенни? И какова ширина ярда сукна? А что бывает, когда кто-то не желает возвращать долг?

— Они принимают законы, которые удобны им самим, — стоял на своем Джек. — А в Кингсбридже все меры устанавливает совет гильдий, а не граф.

Марджери улыбнулась.

— Да тебе надо быть политиком, как сэр Нед, раз ты такой умный.

— Почему?

— Ты уже столько знаешь о правлении! Глядишь, со временем и в правительстве очутишься. Между прочим, кое-кто из самых важных наших придворных когда-то был умным мальчиком, вроде тебя.

Джек задумался. Еще бы, в его чудесном возрасте видится возможным буквально все.

Но Марджери хотелось, чтобы в Новом замке он вел себя достойно.

— Будь вежлив, — напомнила она у ворот. — Не спорь с дядей Бартлетом. Ты приехал завести друзей, а не обзавестись врагами.

— Хорошо, бабушка.

Она не была уверена, что Джек воспринял ее слова всерьез, но утешала себя тем, что сделала все возможное. Ребенок таков, каков он есть, а не таков, каким его хочется видеть другим.

К ним вышел ее сын, граф Бартлет. Перевалив за сорок, он до сих пор щеголял веснушками, пойдя этим в отца Марджери, однако повадками подражал покойному Барту, которого считал своим отцом. Тот факт, что Бартлет стал плодом насилия, учиненного графом Суизином над его матерью, вовсе не отравил отношение Марджери к сыну — и она сама не переставала этому поражаться.

Пока Джек носился по замку, Марджери и Барт пили вино.

— Надеюсь, Суизин и Джек познакомятся поближе, — сказала она.

— Не думаю, что они подружатся. В двадцать лет на тех, кто сильно младше, смотришь свысока.

— Я тут столкнулась в Лондоне с твоим дядей Ролло. Он живет в таверне, представляешь? И не хочет селиться в Ширинг-хаусе.

Бартлет пожал плечами.

— Я был бы рад, если бы он захотел. Глядишь, заставил бы потрудиться моего ленивого смотрителя.

Слуга подлил Марджери вина.

— Помнится, ты и сам должен приехать в Лондон, на заседание парламента?

— Не знаю, не знаю.

Марджери изумилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Наверное, скажусь больным. — Все графы были обязаны посещать заседания парламента; уважительной причиной отсутствия признавались только болезнь или отъезд.

— А истинная причина какова?

— Слишком много дел здесь.

Марджери не поверила сыну.

— С тех пор как стал графом, ты не пропустил ни единого заседания. И твои отец с дедом тоже всегда ездили в Лондон. Вот почему у Ширингов в Лондоне свой дом.

— Новому королю наплевать на советы графа Ширинга.

Это что-то новенькое. Обычно Бартлет, подобно покойным Барту и Суизину, высказывал свое мнение громогласно и совершенно не заботясь о том, желают его слушать или нет.

— Разве ты не хочешь выступить против новых гонений на католиков?

— По мне, мы проиграли эту битву.

— Никогда не думала, что ты готов заранее сдаться.

— Важно понимать, когда стоит сражаться, а когда пора остановиться. — Бартлет встал. — Ты, верно, хочешь отдохнуть перед обедом. Твои комнаты тебя ждут.

— Спасибо. — Марджери поцеловала сына и поднялась наверх. Ну и дела. Быть может, Бартлет все-таки отличается от Суизина и Барта. Тем гордыня ни за что не позволила бы расписаться в своем бессилии. Они ни за что не признали бы, что могли в чем-то ошибаться.

Неужто Барт наконец повзрослел?

Сложнейшим звеном плана Ролло стала закупка тридцати шести бочонков с порохом и доставка этих бочонков в Вестминстер.

С двумя своими молодыми соратниками он переправился через реку и пошел в Ротерхит, где располагались верфи и склады. Там они выбрали конюшню и сказали ее владельцу, что им нужна на день крепкая повозка и две лошади.

— Надо забрать доски от старого корабля, — объяснил Ролло. — Буду строить себе амбар.

Желание выглядело вполне естественным: корабельную древесину часто использовали для подобных целей.

Впрочем, владелец конюшни не выказал ни малейшего интереса к планам Ролло. Он просто показал на повозку и на двух коренастых лошадей.

— Именно то, что нам надо! — воскликнул Ролло.

— Вас отвезет мой конюх Уэстон, — сказал владелец конюшни.

Ролло нахмурился. Это никуда не годилось. Чужой возница, лишние глаза…

— Я и сам справлюсь, — сказал он, стараясь не сорваться на крик. — У меня двое помощников.

Владелец покачал головой.

— Если без Уэстона, платите залог. Откуда мне знать, что вы вернете повозку и лошадей?

— Сколько? — Ролло был готов заплатить едва ли не сколько угодно, но для порядка следовало хотя бы поинтересоваться.

— Пять фунтов за каждую лошадь и фунт за повозку.