Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Мы попусту теряем время. — Лео Эрджайл был вежлив и непроницаем. Он наклонился вперед; непринужденность его манер располагала к доверительности. — Поскольку вы привезли письмо от Маршалла, я догадался, что ваш приезд имеет отношение к судьбе моего несчастного сына Джако… Джека… Джако мы называли его в семье.
Все слова и фразы, которыми заранее запасся Калгари, выскочили у него из памяти. Сохранилась лишь одна удручающая реальность, о которой ему предстояло поведать. Как это лучше сделать, он не знал.
— Ужасно тяжело…
Наступило молчание.
— Если вам это поможет… — нарушил молчание Лео, осторожно выговаривая слова, — то мы полностью отдавали себе отчет… Джако вряд ли можно было назвать нормальной личностью. Что бы вы ни сказали, нас ничто не удивит. Когда произошла эта жуткая трагедия, я ни минуты не сомневался: Джек не понимал, что он делает.
— Разумеется, не понимал.
Это сказала Хестер. Калгари вздрогнул от неожиданности и тут же забыл о девушке. Она присела на ручку кресла, стоявшего у него за спиной, и взволнованно заговорила:
— Джако всегда был ужасен. Как ребенок… если тот из себя выйдет. Схватит, что попадется под руку… и в вас запустит…
— Хестер… Хестер… дорогая, — с болью в голосе проговорил Эрджайл.
Смутившись и вспыхнув, девушка вскинула руку к губам.
— Извините, — сказала она. — Мне не следовало… я забылась… я… я… не должна была так говорить… теперь он… теперь все кончено и… и…
— Да, с этим покончено, — молвил Эрджайл. — Все в прошлом. Я старался… все мы старались… воспринимать мальчика как инвалида. Природа просчиталась, вот в чем дело. — Он взглянул на Калгари: — Вы согласны?
— Нет, — решительно возразил тот.
Наступила тишина. Резкое возражение, прозвучавшее как выстрел, повергло слушателей в недоумение. Калгари стало не по себе.
— Я… Извините, но вы еще ничего не знаете…
— О! — задумчиво протянул Эрджайл. Потом обернулся к дочери: — Хестер, думаю, тебе лучше уйти…
— И не подумаю! Затем я пришла… хочу знать, что все это значит.
— Но это может быть не совсем приятно…
— Какие такие гадости еще натворил Джако? — нервно воскликнула Хестер. — Теперь все уже кончено.
— Поверьте мне, пожалуйста… речь совсем не о том, что ваш брат что-то натворил… как раз наоборот, — торопливо заговорил Калгари.
— Не понимаю.
Дверь в дальнем конце комнаты растворилась, появилась давешняя молодая женщина. Она была в пальто, с папкой для бумаг в руках.
— Я ухожу. Есть еще что-то для меня? — обратилась она к Эрджайлу.
Эрджайл после некоторого колебания (он вечно колеблется, подумал Калгари) притянул женщину за руку.
— Садись, Гвенда, — сказал он. — Это, хм… доктор Калгари. Это мисс Воугхан, которая… — он замялся, — которая вот уже несколько лет является моим секретарем. — И добавил: — Доктор Калгари хочет рассказать нам… или спросить нас про Джако…
— Рассказать кое-что, — перебил его Калгари. — А вы, сами того не понимая, все более усложняете мою задачу.
Оба удивленно на него посмотрели, но во взгляде Гвенды Воугхан отразилось понимание. Похоже, она заключила с Калгари молчаливый союз, ободрив его невысказанными словами: «Да… знаю, какие сложности ожидают Эрджайлов».
Соблазнительная молодая женщина, подумал Калгари, впрочем, не такая уж и молодая… лет тридцать семь или тридцать восемь. Статная фигура, черные волосы, такие же глаза, здоровая и энергичная — словом, кровь с молоком. Кажется, достаточно сведуща и умна.
Эрджайл заметил с налетом холодной учтивости в голосе:
— Не думал усложнять вашу задачу, доктор Калгари. Определенно, это не входило в мои намерения. И если вы перейдете к сути дела…
— Да, вы правы. Простите мне мое замечание. Но вы и ваша дочь настойчиво подчеркивали, что все прошло… завершилось… закончилось. Нет, не закончилось. Кто это сказал: «Ничто и никогда не завершается, пока…»
— «Пока не приходит к благополучному исходу», — подсказала мисс Воугхан. — Киплинг.
Она ободряюще кивнула, и Калгари был ей за это признателен.
— Перехожу к делу, — продолжил он. — Выслушав меня, вы поймете мою… мою нерешительность. Более того, мою растерянность. Для начала несколько слов о себе. Я геофизик, недавно участвовал в одной антарктической экспедиции. Несколько недель назад возвратился в Англию.
— Это экспедиция Хайеса Бентли? — спросила Гвенда.
Калгари доброжелательно взглянул на нее:
— Да. Экспедиция Хайеса Бентли. Рассказываю вам это, чтобы объяснить, кто я такой и почему около двух лет ничего не знал о происшедших событиях.
Гвенда опять поспешила ему на помощь:
— Вы имеете в виду… убийство?
— Да, мисс Воугхан, именно это я имею в виду. — Он обернулся к Эрджайлу: — Пожалуйста, простите меня, если причиняю вам боль, но необходимо уточнить некоторые факты и даты. Девятого ноября позапрошлого года примерно в шесть часов вечера ваш сын Джек Эрджайл (или, по-вашему, Джако) пришел домой, чтобы поговорить со своей матерью, миссис Эрджайл.
— Да, с моей женой.
— Он сказал ей, что у него затруднения, и потребовал денег. Такое случалось и раньше…
— Много раз, — с тяжелым вздохом согласился Лео.
— Миссис Эрджайл отказала ему. Он начал браниться, угрожать. Наконец выскочил опрометью из дома, закричав, что скоро вернется и что ей придется «изрядно раскошелиться». И еще он сказал: «Ты же не хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму, а?» — и она ответила: «Начинаю думать, тебе было бы невредно там побывать».
Эрджайлу стало явно не по себе.
— Мы с женой часто об этом беседовали. Мальчик доставлял нам кучу неприятностей. Не раз его выручали, думали, образумится. Считали, что тюремный приговор… будет ему уроком… — едва слышно произнес Лео. — Но продолжайте, пожалуйста.
И Калгари продолжил свой рассказ:
— В тот вечер ваша жена была убита. Ее ударили кочергой и проломили череп. На кочерге остались отпечатки пальцев вашего сына, из ящика бюро исчезла значительная сумма денег. Полиция задержала вашего сына в Драймуте. У него нашли деньги, по преимуществу пяти— и десятифунтовые купюры, на одной из которых были написаны имя и адрес. Это позволило установить, что именно эти деньги миссис Эрджайл получила в банке утром того дня. Вашего сына предали суду. — Калгари замолчал. — Суд установил, что было совершено умышленное убийство.
Наконец он произнес это роковое слово — УБИЙСТВО…
— От вашего адвоката мистера Маршалла я узнал, что ваш сын, когда его арестовали, горячо и страстно доказывал свою невиновность, настаивал на своем неопровержимом алиби. Убийство, как установила полиция, произошло между семью и половиной восьмого вечера. В это время Джек Эрджайл, как он утверждал, добирался на попутных машинах до
