Рецепт из прошлого. Кровь и Роза - Вивьен Ламур

на море. В руках – старая книга. Я перечитывала рецепт снова и снова. Закрывала глаза и представляла Жана: хмурого, с бородкой клинышком, цепкими глазами. Как он взбивает желтки, как вливает кровь в чёрный суп, как молча кивает, когда получается.

Вспомнила Митьку: веснушчатого, с огромными валенками, который называл меня «тётя Уля». Марфу: её воркотню, её красное от жара лицо. Вспомнила, как спала на шкурах, как мылась холодной водой из ведра. Как ныла спина, как ломило руки. Как было тяжело, грязно, тесно.

И почему-то сейчас, в тепле и чистоте, я скучала по этому.

Не по грязи и усталости, а по живой жизни. По тому, что еда была настоящей, а ремесло – честным. По тому, что Жан не верил рецептам, пока не пробовал сам.

Я провела пальцами по потёртому переплёту. В голове крутилась одна и та же мысль:

«Спасибо, Жан. Где бы ты ни был. И... Митька. Тебе спасибо, что вернул».

Я верила, что он выбрался и прожил свою нелегкую, но интересную жизнь.

История замкнулась. Но не закончилась.

Потому что теперь, каждый раз, когда я готовлю ангельский бисквит, я добавляю туда немного апельсиновой цедры и капаю чуть-чуть розовой воды, в память о нём. И улыбаюсь.

Я вернулась. Но частичка меня навсегда осталась там, у печи, среди чугунков и ухватов, под хмурым взглядом французского повара.

Конец